ORD

Человек не терпит насилия!

Вы можете читать нас на следующих доменах:
ord-ua.info ord-ua.biz ord-ua.org

RSS Як польський сценарій у фінській війні не спрацював

«Встречай нас, Суоми-красавица!» із такою піснею Червона армія 70 років тому перетнула фінський кордон. «Красуня» оцінила жарт — і зустріла радянську бронетехніку “Коктейлем Молотова”.

 

Сімдесят років тому почалася найбезславніша війна Радянського Союзу — радянсько-фінська. Без оголошення війни Радянський Союз напав на Фінляндію. Апелюючи до традицій громадянської війни, радянська пропаганда називала її війною з білофінами. У цій війні СРСР спробував скористатися досвідом здобутим під час нападу на Польщу у вересні 1939-го. Проте вдруге здійснити «визвольний похід» не вдалося.

 

За офіційною радянською версією в умовах, коли почалася друга світова війна, СРСР захотів посилити безпеку Ленінграду — другого за важливістю міста СРСР. На той момент кордон проходив лише у 30 кілометрах від «колиски революції». Відтак керівництво СРСР запропонувало Фінляндії обмін територіями: мовляв, ви відсуваєте кордон від Ленінграду, а ми вам навзамін удвічі більшу територію в Карелії.

 

Утім, внаслідок такого обміну до СРСР мали би відійти прикордонні укріплення зведені на фінсько-радянському кордоні — лінія Маннергейма (головнокомандувач фінської армії). До того ж, фіни воліли не втягуватися у війну, а СРСР вимагав розміщення своїх військових баз на фінській території — насамперед на Аландських островах у Балтійському морі.

Відтак переговори між двома державами на початку листопада завершилися безрезультатно. Тоді ж газета «Правда» написала: «Мы отбросим к чёрту всякую игру политических картёжников и пойдем своей дорогой, несмотря ни на что, мы обеспечим безопасность СССР». Хоча формально переговори тривали до 13 листопада, на той момент обидві держави вже готувалися до війни.

26 листопада стався інцидент біля прикордонного селища Майніла на Карельському перешийку — артилерійський обстріл радянської території. Тоді загинуло четверо червоноармійців, а дев’ятеро були поранені. Фіни у відповідь заявили, що за даними їхнього спостереження обстріл вівся з радянської території і запропонували створити комісію для з’ясування обставин інциденту. У відповідь, СРСР 29 листопада розірвав відносини з Фінляндією, а наступного дня Червона армія без оголошення війни розпочала воєнні дії.

 

Від самого початку Червона армія мала абсолютну перевагу над супротивником: 425 640 солдатів проти 265 000 у фінів (значну частину становили члени воєнізованої організації «Шюцкор»), 2 876 гармат проти 534 (згодом 900), 2 289 танків проти 26 (згодом 60), 2 446 літаків проти 270. Під кінець війни СРСР наростив чисельність військ на фронті до 900 тисяч!

 

У війни проти Фінляндії СРСР спробував скористатися досвідом набутим під час польського походу. Тоді СРСР втрутився у війну 17 вересня, заявивши, що оскільки польський уряд покинув територію держави, то польська держава фактично припинила існування. А відтак СРСР, відчуваючи відповідальність за українців та білорусів, що живуть у Польщі не може стояти осторонь того, як складеться їхня доля. Польський уряд справді того ж дня покинув територію держави. За таких умов СРСР формально не виглядав агресором.

 

За схожим сценарієм СРСР попервах намагався діяти і проти Фінляндії. У відповідь на пропозиції владнати конфлікт, радянський нарком закордонних справ В’ячеслав Молотов заявив посередникам, що жодної війни з Фінляндією СРСР не веде. І взагалі фінський уряд втік. А СРСР натомість допомагає фінському демократичному урядові на чолі з Отто Куусіненом (чільний діяч Комінтерну) «очистити країну від маннергеймівських банд». Цей уряд було створено у щойно захопленому фінському містечку Теріоки.

 

Ще до створення фінського демократичного уряду 11 листопада на базі гірськострілецької дивізії почали формувати Фінську народну армію, яку укомплектували фінами та карелами, що служили в частинах Ленінградського військового округу. Наприкінці війни ця армія налічувала близько 25 тисяч бійців. В боях вони участі не брали — їх берегли для того аби вони пройшли парадом по фінських містах. Для них навіть пошили спеціальну форму для виготовлення якої використали трофейне польське обмундирування.

 

Проте фінський уряд був на місці і тікати нікуди не збирався. Ліга Націй засудила СРСР і 14 грудня 1939 р. виключила з Організації як державу-агресор. На торгівлю із СРСР було накладено ембарго, яке діяло до червня 1941-го.

 

Натомість фіни отримали велику міжнародну допомогу — гуманітарну та військову. Франція та Великобританія думали навіть про відправку у Фінляндію експедиційного корпусу. Але далі планів справа не дійшла. За час війни до Фінляндії прибуло близько 12 тисяч добровольців з 26 країн (був навіть один уродженець Ямайки). Щоправда, 70 % добровольців не мали військової підготовки — тож, вони попервах її здобували у військових таборах. Відтак десь чверть добровольців так і не брала участі в бойових діях. Найбільше добровольців було зі Швеції — майже 8,7 тисяч, а також з Норвегії, Данії та Угорщини. Була спроба організувати на фінському боці й український загін. Цим займався колишній офіцер армії УНР, письменник Юрій Горліс-Горський. Проте якихось достеменних відомостей про дії українських добровольців на фінському боці майже не має.

 

Натомість пов’язаний із СРСР пактом Молотова-Ріббентропа Третій Рейх не надав фінам жодної допомоги (хоча громадська думка німців була на фінському боці, десь два десятки німців навіть воювали на фінському боці). Навпаки, нацисти не дали перегнати через свою територію італійські військові літаки.

 

Утім, вже у середині грудня просування радянських військ призупинилося. Ані прорвати сходу Лінію Маннерґейма на Карельському перешийку, ані обійти її з півночі Червоній армії не вдалося. Дві радянські дивізії та танкова бригада, що йшли в обхід фінських укріплень, були оточені та розбиті. Проти радянських танків фіни вдало застосували пляшки із запалювальною сумішшю, які вони назвали «Коктейлем Молотова» (тодішній голова уряду та наркомом закордонних справ СРСР).

 

Радянський Союз поновив наступ лише в лютому 1940 р. Після тривалої підготовки розпочався штурм Лінії Маннерґейма, яку з великими труднощами вдалося прорвати наприкінці місяця. Проте за умов, коли війна затягувалася, а у Фінляндію могла надійти допомога з-за кордону радянський союз вирішив таки відмовитися від задекларованої спочатку мети — посадити в Хельсінки уряд Куусінена — а запропонував підписати мир законному урядові фінської держави.

 

У січні СРСР пішов на переговори із законним урядом Фінляндії, який шукав можливості завершити війну, розуміючи різницю у військових потенціалах двох держав. Москва сама запропонувала мир Хельсінкі. Потім радянська пропаганда неабияк на цьому наголошувала: мовляв, це було дуже шляхетно, що держава-переможець, сама запропонувала укласти мир переможеному.

 

Проте в реальності СРСР зажадав від Фінляндії територію в 13 разів більшу, ніж йшлося на переговорах у жовтні 1939-го! В тому числі і місто Виборг. Хоча конфлікт пояснювався безпекою Ленінграду, СРСР зажадав також територій на півночі Фінляндії.

 

Фіни скорилися на ці вимоги. Проте СРСР отриманим не вдовольнився! Вже після підписання мирного договору радянські керманичі з’ясували, що поблизу лінії нового кордону, в селищі Енсо, знаходиться великий паперово-целюлозний комбінат (серед іншого, целюлоза важлива для виробництва пороху, а СРСР тоді нарощував озброєння). Відтак радянські війська через тиждень після укладення мирного договору просто анексували це містечко з комбінатом, поставивши фінів перед фактом.

 

З окупованих територій пішло майже все місцеве населення — близько 400 тисяч осіб. Майже всі набуті у війні території було приєднано до Карельської АРСР, яка відтоді ( і до 1956 року) стала Карелофінською РСР — новою радянською республікою. Проте в СРСР тоді навіть жартували, що там лише два фіни: фінінспектор і Фінкельштейн. Та й ті у підсумку виявилися однією особою (між іншим, лідером комсомолу Карело-Фінської РСР був майбутній лідер СРСР Юрій Андропов).

 

А фінський демократичний уряд Куусінена, невдовзі після укладення миру оголосив про саморозпуск.

 

Дмитро Шурхало

 

 

 

Версия для печати

 

 

Комментировать

Комментарии - страница 1

8.12.2009 7:40 ПРО

“Какое злодейство”… Негодуйте, свЫдомЫты.


8.12.2009 9:01 123

А де ж герої УПА?


8.12.2009 9:18 Serpav

Судячи з назви очікував побачити якісь версії та аналіз причин відмови Сталіна від совєтізації Фінляндії. Натомість крім однієї фрази про затягування війни та можливу допомогу фінам йде банальне переповідання історії, яких в інтернеті можна знайти немало (наприклад тут http://lib.ru/HISTORY/ISAEW_A/antisuv_10mifs.txt). До речі, співвідношення сил на початок війни відрізняється від того, що в наведеному джерелі. А замість висновку байка про фінінспектора Фінкельштейна.

Чим же загрожувала Совєтському Союзу окупація Фінляндії. Затягування війни дійсно було не на руку Сталіну. Своїх цілей він досягнув. Хоч і ціною багатьох життів, які проте в тій країні нічого не вартували. Попереду був ще конфлікт з Румунією, Прибалтійськими державами, а в перспективі — з Німеччиною, до війни з якою Сталін довго і ретельно готувався, в підготовці своїй поспішав, і до речі мав вже з Німеччиною спільний кордон. А окупація Фінляндії могла обернутися партизанською війною, яка в умовах суцільних лісів та болот, була б досить тривалою (зважаючи на допомогу ззовні). Мабуть автор мав на увазі саме це.


8.12.2009 15:39 Сашок

Завжди заздрю щасливій історії Фінляндії, яка чотири рази (!) врятувалася від більшовизму (в 1918-му, 22-му, 40-му та 45-му) і зараз є однією з найбагатших країн Європи, а більшість з нас говорить по моб. телефонах фінської марки… Чому у нас в 1918-му не знайшлося свого Манергейма?


8.12.2009 18:18 Глеб Иваныч

Сашок, почитай мемуары Маннергейма и получишь ответы на твои вопросы.


8.12.2009 19:37 Сапер Водичка

Між іншим, термін “білофіни” існує з 1918 року. Свободу Фінляндії не Ленін подарував (як нам брехали багато років), а фіни вибороли у громадянській війні. З одного боку — краснофіни, яких всіляко підтримувала більшовицька Росія, з іншого — білофіни на чолі з Манергеймом, яких підтримувала Німеччина.


9.12.2009 2:06 Пино4ет

Порою мне кажется, что Сталин попросту испытывал боеготовность сухопутных войск РККА. В противном случае гораздо более логичным было было круглосуточная бомбардировка Хельсинки ТБ-3 до тех пор, пока финны сами не попросили бы мира.


9.12.2009 9:23 Контрабандист

Откровенно слабая статья.Набор клише.Автор забыл напомнить,что ” “Линия Маннергейма” — это долговременная оборонительная полоса с противотанковыми рвами,минными полями,железобетонными тетраэдрами и бесконечными рядами густо минированной колючей проволоки.А за этими заграждениями — железобетонные казематы :три,четыре,пять этажей под землю,перекрытия -полтора-два метра фортификационного железобетона,напольные стенки прикрыты бронированными плитами.И все это завалено многотонными гранитными валунами и засыпано грунтом.Над этими казематами уже поднялись густые еловые леса,засыпаные снегом.Командные пункты,узлы связи,госпитали — все под землей,под бетоном,под лесной чашей,под снегом.”Так описывает В.Суворов в “Последней республике” “Линию Маннергейма” и добавляет,что в тех местах,где Красная Армия вела боевые действия мороз минус 40 по Цельсию — обычное явление. Вернемся к статье :”Радянський Союз поновив наступ лише в лютому 1940 р. Після тривалої підготовки розпочався штурм Лінії Маннерґейма, яку з великими труднощами вдалося прорвати наприкінці місяця.” Неприступную преграду Красная Армия прорвала в лоб меньше,чем за месяц.По пояс в снегу и при 40 градусах мороза. Я согласен с Пино4етом — Красная Армия получила уникальный и безценный опыт прорыва мощной полевой обороны японской армии в Монголии и долговременной оборонительной полосы в Финляндии.В ходе этих боевых действий оттачивались слаженность и взаимодействие родов войск в наступательных операциях.Плюс политическая составляющая.Летом 1940 года страны Балтии : Эстония,Литва и Латвия (помня опыт Финляндии) сдались без боя. А,после ультиматума Румынии,последняя без лишних разговоров отдала СССР Бессарабию и Буковину. Так что все логично было в действиях “дядюшки Джо”.Зачем ему окупация Финляндии плюс постоянная партизанская война.На эти грабли встал Гитлер,окупировавший пол-Европы и борясь с партизанами то в Югославии,то в Греции,то во Франции.А на защиту нефтяных промыслов в Плоешти армейского контингента уже не хватало.


9.12.2009 9:47 Сашок

Якщо вже згадали про Леніна, в 18-му більшовики визнали незалежність Фінляндії і України одночасно, та відразу почали їх окупацію, звичайно, під виглядом допомоги маріонетковим більшовицьким урядам.


9.12.2009 20:37 А. Исаев

Глава 2. “Толстовцы” и ”миллионеры”

Финская война — это одно из тех событий, которые порождают прямо противоположные мнения о себе в рядах историков и публицистов. Это своего рода “линия фронта” между людьми с разными политическими взглядами. Позицию одного лагеря вполне прозрачно отражает, например, А.И. Солженицын: “И потом все видели эту бездарную, позорную финскую кампанию, когда наша огромная страна тыкалась, тыкалась около этой самой “линии Маннергейма”. Всем показали, что мы воевать… и противники наши видели, что мы воевать не готовы”. /11/ Другая сторона опирается на высказывания, подобные: “Ни одна армия мира не прорывала еще такой, взятой в бетон и сталь, оснащенной по последнему слову военной техники линии обороны”. /12- С.137/ То есть, с одной стороны, огромная армия, остановленная маленькой Финляндией, с другой — беспрецедентное в мировой истории сокрушение сильных укреплений в жестокую стужу. Обе стороны снимали фильмы, писали книги. В одних с каким-то мазохистским упоением показывали засыпанные снегом танки “БТ” с распахнутыми люками и замерзшие трупы красноармейцев, в других с удивлением читаем рассказы про многоэтажные ДОТы с центральным отоплением и мощными орудиями.

Зима-холода

Одним из главных аргументов о сложности и специфичности условий Зимней войны являются холода. Во-первых, само по себе ведение боевых действий при низких температурах не исключается. Возьмем пример из практики потенциального противника Советской Армии в холодной войне. Существует американский устав Field Manual 31-71, Nothern Operations, подробно освещающий вопросы ведения боевых действий в северных областях земного шара. В FM 31-71 описываются ограничения, которые накладывают погодные условия на ведение боевых действий, даются рекомендации по наступлению и обороне в этих условиях. Одним словом, сами по себе холода не являются препятствием для успешных боевых действий. Но это даже неважно. Проблема в том, что в декабре 1939 г., когда, собственно, и проводился первый, неудачный штурм “линии Маннергейма”, мороза минус сорок градусов по Цельсию просто не было. Это чистой воды миф. Причем узнать о реальных погодных условиях начального периода советско-финской войны не составляет труда. В описании боев на Карельском перешейке писателя Владимира Ставского у бойцов 252-го стрелкового полка 70-й стрелковой дивизии под ногами “хлюпал тающий снег”. /13- С.49,52/ Хлюпанье снега в 40-градусный мороз представить себе сложно. Корабли Балтийского флота вплоть до конца декабря поддерживали сухопутные войска, нередко подходя к самому берегу, то есть Финский залив еще не успел замерзнуть. Незамерзшая река Тайпаллен-Йоки на правом фланге советского наступления вынуждала советские дивизии переправляться с помощью понтонов и резиновых лодок. Лучше всего про погодные условия в декабре 1939 г. на Карельском перешейке написал Маннергейм: “Однако у противника было техническое преимущество, предоставленное ему погодой. Земля замерзла, а снегу почти не было. Озера и реки замерзли, и вскоре лед стал выдерживать любую технику. В особенности Карельский перешеек превратился для больших масс войск и механизированных частей в пригодную местность. Дороги окрепли, легко было прокладывать и новые. […] Единственным преимуществом, которое время года подарило обороняющимся войскам, было то, что краткость зимнего дня ограничивала деятельность авиации противника”. /14- С.268/ Рассуждение об ужасающих морозах как причине провала первой попытки разгромить финнов оказываются ничем не обоснованными. Сегодня есть достаточно подробные и развернутые данные по погодным условиям, в которых воевала Красная Армия в Финляндии. Финский генерал-лейтенант X. Энквист, командующий II армейским корпусом, вел дневник, в котором аккуратно записывал дневную температуру каждый день с первого до последнего дня войны. 30 ноября было плюс 3. До 20 декабря 1939 г. на Карельском перешейке температура колебалась от +2 до -7. Далее до Нового года температура не опускалась ниже -23. Морозы до -40 начались во второй половине января, когда на фронте было затишье. Причем мешали эти морозы не только наступающим, но и обороняющимся. Маннергейм пишет: “Вскоре начались исключительно жестокие морозы, поставив как нападающую, так и обороняющуюся стороны перед самыми тяжелыми испытаниями”. /14- С.270/

Полутораметровый снег

Помимо морозов, распространенным образом Зимней войны стал глубокий снег. Если открыть все тот же FM 31-71, раздел, посвященный действию танков, главку 3-9. Effects of Deep Snow (Влияние глубокого снега), то мы увидим, что трагедии из снега глубиной в полтора метра не делается. Написано, что тяжелые гусеничные машины могут преодолевать сухой снежный покров глубиной до 2 (!!!) метров. Так и написано: “Сухой снег глубиной от 1 до 2 метров (от 3 до 6 футов)”. Далее в Field Manual описывается процедура пробивания прохода для автотранспорта с помощью тяжелой гусеничной техники, утрамбовывания снега. Но это даже неважно. В первых боях на Карельском перешейке снег советским войскам совершенно не мешал. Маннергейм написал в своих мемуарах: “К сожалению, снежный покров продолжал оставаться слишком тонким, чтобы затруднять маневрирование противнику”. /14- С.268/ Если не устраивает качественная оценка, данная Маннергеймом, то можно привести и точные цифры. Их можно без труда найти в документах российских архивов. Например, в оперсводках советских дивизий в конце писали толщину снежного покрова. В оперсводке 123 сд No 257 от 15 декабря 1939 г. указано: “Глубина снежного покрова 10— 15 см”. [РГВА. Ф.34980. Оп.10. Д.2048. Л.4.] Напомню, что 15 декабря — это разгар первых, неуспешных боев на “линии Маннергейма”. В этот день 123-я стрелковая дивизия, сводку которой я привел, вела разведку боем, с тем чтобы 17-го начать наступление. Задачей дивизии был захват высоты 65,5, ставшей одной из легенд советско-финской войны. Штурм 17 декабря был неудачным. Однако вплоть до оперативной паузы, до января 1940 года, двухметрового снега не появилось. В оперсводке No 17 от 6 января 1940 г. начальник штаба 123-й стрелковой дивизии Сафонов указывает: “Глубина снежного покрова 25— 35 см”. Напротив, в февральский успешный штурм высоты 65,5 оперативные сводки той же дивизии определяют снежный покров как ”глубокий”.

Брошенные танки “БТ-5” 34-й танковой бригады.

Если трезво оценить обстановку декабря 1939 г., то можно сделать вывод, что время начала сухопутной операции против Финляндии было выбрано идеально. Советское командование вполне обоснованно посчитало, что в декабре почва будет схвачена морозами, а многочисленные финские озера, реки, болота покроются льдом. Но при этом снега будет еще немного — просто не успеет выпасть в достаточном количестве. Таким образом, это должно было позволить широко применить многочисленную советскую боевую технику: танки, артиллерию, а также обеспечить бесперебойное снабжение войск силами штатного автотранспорта. “Полуторки” и “ЗИСы” никак нельзя было назвать машинами повышенной проходимости, и нормально передвигаться они могли только по схваченной морозом почве. Любой, кто бывал на Карельском перешейке летом, дополнит этот список еще одним фактором — комарами. Жестокие насекомые, которые летом могли доставить солдатам немало неприятных минут, в декабре 1939 г. по понятным причинам отсутствовали.

Неприступные укрепления

Хорошим тоном для сторонников теории о сильной РККА, взломавшей неприступную линию обороны, всегда было цитирование генерала Баду, строившего “линию Маннергейма”. Он писал: “Нигде в мире природные условия не были так благоприятны для постройки укрепленных линий, как в Карелии. На этом узком месте между двумя водными пространствами — Ладожским озером и Финским заливом — имеются непроходимые леса и громадные скалы. Из дерева и гранита, а где нужно — и из бетона построена знаменитая “линия Маннергейма”. Величайшую крепость “линии Маннергейма” придают сделанные в граните противотанковые препятствия. Даже двадцатипятитонные танки не могут их преодолеть. В граните финны при помощи взрывов оборудовали пулеметные и орудийные гнезда, которым не страшны самые сильные бомбы. Там, где нехватало гранита, финны не пожалели бетона”. /15- С.14/ Вообще, читая эти строки, человек, представляющий себе реальную “линию Маннергейма”, страшно удивится. В описании Баду перед глазами встают какие-то мрачные гранитные утесы с вырубленными в них на головокружительной высоте огневыми точками, над которыми кружат стервятники в ожидании гор трупов штурмующих. Описание Баду подходит на самом деле скорее к чешским укреплениям на границе с Германией. Карельский перешеек — местность сравнительно ровная, и вырубать в скалах нет никакой необходимости просто вследствие отсутствия самих скал. Но так или иначе образ неприступного замка был создан в массовом сознании и закрепился в нем довольно прочно. В действительности “линия Маннергейма” была далека от лучших образцов европейской фортификации. Подавляющее большинство долговременных сооружений финнов были одноэтажными, частично заглубленными в землю железобетонными постройками в виде бункера, разделенного на несколько помещений внутренними перегородками с бронированными дверями. Три ДОТа “миллионного” типа имели два уровня, еще три ДОТа — три уровня. Подчеркну, именно уровня. То есть их боевые казематы и укрытия размещались на разных уровнях относительно поверхности, слегка заглубленные в землю казематы с амбразурами и полностью заглубленные соединяющие их галереи с казармами. Сооружений с тем, что можно назвать этажами, было ничтожно мало. Друг под другом — такое размещение — небольшие казематы непосредственно над помещениями нижнего яруса были только в двух ДОТах (Sk-10 и Sj-5) и орудийном каземате в Патониеми. Это, мягко говоря, не впечатляет. Даже если не брать в расчет внушительные сооружения “линии Мажино”, можно найти немало примеров куда более совершенных ДОТов. Например, в 62-м Брест-Литовском УРе “линии Молотова” двухэтажные пулеметные и артиллерийские полукапониры были обычным делом. На одном этаже располагались казематы, на другом, находящимся под землей, были склад и казарма. Не было на Карельском перешейке и обычных для укреплений Франции, Германии и Чехословакии подземных галерей, соединяющих ДОТы. Подземные узкоколейки “линии Мажино”, чешской “Ханички” остались для финнов несбыточной мечтой. “Миллионеры” оставались слегка заглубленными изолированными бетонными коробками. Вдоль главной полосы обороны “линии Маннергейма” были установлены около 136 км противотанковых препятствий и около 330 км проволочных заграждений. Живучесть надолб была рассчитана на танки типа “рено”, стоявшие на вооружении Финляндии, и не отвечала современным требованиям. /16/ Вопреки утверждениям Баду, финские противотанковые надолбы показали в ходе войны свою низкую стойкость к ударам средних танков “Т-28”. Но дело было даже не в качестве сооружений “линии Маннергейма”. Любая оборонительная линия характеризуется количеством долговременных огневых сооружений (ДОС) на километр. Всего на “линии Маннергейма” было 214 долговременных сооружений на 140 км, из которых 134 — пулеметных или артиллерийских ДОС. Непосредственно на линии фронта в зоне боевого контакта в период с середины декабря 1939 г. по середину февраля 1940 г. находилось 55 ДОТов, 14 укрытий и 3 пехотные позиции, из них около половины были устаревшими сооружениями первого периода постройки. Для сравнения, “линия Мажино” имела около 5800 ДОС в 300 узлах обороны и протяженность 400 км (плотность 14 ДОС/км), “линия Зигфрида” — 16 000 фортификационных сооружений (послабее французских) на фронте 500 км (плотность — 32 сооружения на км). “Линия Молотова” на участке Юго-Западного фронта, три наиболее боеготовых УРа (Владимир-Волынский, Струмиловский, Рава-Русский) — 276 боеготовых ДОС (и еще 627 бетонных коробок в стадии строительства) на фронте 195 км (средняя плотность — 1,4 ДОС/км). После завершения строительства плотность достигла бы 4,6 ДОС/км. Ближайший к “линии Маннергейма” советский Карельский УР (часть “линии Сталина”) — 196 ДОС на участке 80 км (средняя плотность 2,5 ДОС/км). Из них около 20 ДОТов — артиллерийские. Летичевский УР (часть “линии Сталина” на Украине) — 363 ДОС на фронте 125 км (средняя плотность 2,9 ДОС/км). А “линия Маннергейма” — это 214 ДОС (из них — только 8 артиллерийских) на фронте 140 км (средняя плотность 1,5 ДОС/км, на отдельных участках — до 3— 6 ДОС/км). То есть только 4% ДОС были артиллерийскими, в то время как даже на “линии Сталина” артиллерийскими были 10% ДОС. Вооружались ДОС “линии Сталина” 76,2-мм дивизионными пушками, способными поразить любой танк тех лет. Их было мало, но аналогичных сооружений у финнов не было вовсе. В полосе главного удара советских войск артиллерийские ДОТы на “линии Маннергейма” просто отсутствовали, они были на второстепенном направлении и вооружались старыми 57-мм пушками. В укреплениях у шоссе на Выборг, которые были ареной ожесточенных боев в декабре 1939 г., а потом в феврале 1940 г., орудий, способных поразить советские танки, просто не было. Только в феврале ДОТы-“миллионники” получили… противотанковые ружья “бойс”. Если сравнить эти “могучие” сооружения с фортом Эбен-Эмаэль в Бельгии, то становится просто смешно. Эбен-Эмаэль вооружался 60-мм противотанковыми пушками в бетонных казематах, помимо них, бетоном были защищены 75-мм пушки и 81-мм минометы. Так что “линия Маннергейма” — это отнюдь не шедевр фортификационной архитектуры.

ДОТ-“миллионник”. Советские солдаты осматривают остатки ДОТа “Миллионер” в районе высоты 65,5.

Даже лучшие, наиболее совершенные сооружения постройки конца 30-х годов были далеки от идеала. Некоторые из них даже не имели отопления. ДОТ-“миллионник”, входивший в укрепленный узел у высоты 65,5 на шоссе Бобошино— Выборг, специального отопления не имел, хотя это был один из лучших ДОС “линии Маннергейма”. Отопление было только у его однотипного соседа, Sj4 “Поппиус” на высоте 65,5. В бетонных коробках в общем случае жили только их гарнизоны. Пехотные дивизии и батальоны финнов находились в тех же условиях, что и советские войска. Они были так называемым “пехотным прикрытием” укрепленных районов, занимавшим обычные окопы. Младший сержант Мартти Салмиен из 14-го пехотного полка в своем дневнике, опубликованном в 1999 г., пишет: “21.12.39 часть нашей роты, находящаяся в резерве, укрепляла бревнами вкопанные в землю палатки. Мой взвод клал поверх двух палаток толстые бревна крест-накрест”. Или запись от 25 января 1940 г.: “Утром была температура 38,4. Мог бы пойти в госпиталь, но остался в своей палатке” (выделено мной — А.И.). Помимо палаток, были самостоятельно построенные во время боевых действий блиндажи. Когда Мартти сунулся во время обстрела в ДОТ, его с руганью выгнал под угрозой пистолета старший сержант пулеметной роты. Но завидовать пулеметным командам ДОТов не стоит. На чертеже представлен план типичного ДОТа “линии Маннергейма”. Это план сооружения Su2, расположенный у Вейсяйнена, укрепузел Суурниеми постройки 1938 г. Обратите внимание, что казарма и казематы располагались на одном уровне, на первом и единственном этаже представленного бункера. Обращенная к противнику глухая стена этого ДОТа, предназначенного для ведения фланкирующего огня из боковых амбразур, являлась одновременно и стеной казармы. Поэтому авиаудары по “линии Маннергейма”, постоянные артобстрелы приводили к тому, что от разрыва снарядов и бомб на куполе у солдат гарнизона лопались барабанные перепонки, из ушей и носа начинала течь кровь, люди сходили с ума.

Казематы “Ле Бурже”

Когда у нас цитируют пресловутого инженера Баду, то забывают, что он принимал участие в строительстве линии и не стал бы критиковать свое детище. Думаю, стоит послушать мнение самого Маннергейма, его оценку системы укреплений, оставшихся в истории под его именем. “Укрепсооружения, построенные на нашей территории, также не могли служить фактором, выравнивающим соотношение сил. По конструкции они были весьма скромными и, за небольшим исключением, располагались только на Карельском перешейке. Вдоль оборонительной линии протяженностью около 140 километров стояло всего 66 бетонных ДОТов. 44 огневые точки были построены в двадцатые годы и уже устарели, многие из них отличались неудачной конструкцией, их размещение оставляло желать лучшего. Остальные ДОТы были современными, но слишком слабыми для огня тяжелой артиллерии. Построенные недавно заграждения из колючей проволоки и противотанковые препятствия не вполне отвечали своей функции. Время не позволило эшелонировать оборону в глубину, и ее передний край, как правило, являлся одновременно и главной линией обороны”. /14- С.263/ Читатель спросит: “Как может устареть ДОТ за 10— 15 лет? Уж не являются ли слова Маннергейма вариацией рассказов про легкие и устаревшие советские танки?” Нет, финский полководец не лукавил. Большинство старых сооружений линии имели амбразуры фронтального огня, что в конце 30-х уже было серьезным недостатком — амбразуры таких ДОТов могли быть расстреляны прямой наводкой выстрелами в амбразуру. Именно так произошло с казематом фронтального огня ДОТа “Поппиус” на высоте 65,5. Пулемет в этом каземате был выявлен и расстрелян уже в ходе декабрьского штурма. Более новые сооружения, чертеж одного из которых я поместил в книге, были обращены к противнику глухой стеной, а амбразуры располагались на боковых или даже задних гранях бетонной коробки. Называлась такая конструкция каземат “Ле Бурже”, по имени разработавшего его французского инженера, и получила распространение уже в ходе Первой мировой войны. ДОТы, стреляющие вбок, составляли взаимосвязанную цепочку. Пулеметы соседних сооружений простреливали пространство перед фронтом друг друга, а противник был лишен возможности выстрелом с прямой наводки из полевой или зенитной пушки в амбразуру уничтожить ДОТ с нескольких попыток. Кроме того, амбразуры фланкирующего огня прикрывались стенками, продолжавшими лобовую (см. рисунок сооружения Su2 выше) и служившими дополнительной защитой амбразуры ДОТа от фронтального огня наступающего. Эти же стенки закрывали от наступающего вспышки выстрелов пулеметов. Финны не только строили новые сооружения такого типа, но и модернизировали существующие. Некоторые ДОТы в районе Хоттинена, например Sk5, Sk6, были переделаны в казематы фланкирующего огня, фронтальная амбразура при этом замуровывалась. Но переместить старый ДОТ на местности для эффективного применения фланкирующего каземата было уже затруднительно. Кроме того, сооружения первого периода постройки (1920— 1924 гг.), так называемая “линия Энкеля”, отличались невысоким качеством бетона, практически полным отсутствием гибкой стальной арматуры и большим объемом наполнителя — песка, гравия и камней. Жесткая экономия средств свела на нет требуемые прочностные характеристики укреплений. Такие укрепления разрушались даже от прямого попадания одного тяжелого снаряда. Одним словом, “линия Маннергейма” сама по себе никак не тянула на непреодолимое препятствие на пути войск, наступавших на Карельском перешейке. Для оснащенной вполне современным по тем временам оружием Красной Армии эти укрепления были теоретически вполне по силам.

Что мы знали о “линии Маннергейма”?

Реальной проблемой, с которой пришлось столкнуться советским войскам, был недостаток разведывательных данных о финских укреплениях. Маршал Б.М. Шапошников начал свою речь на совещании 14— 17 апреля 1940 г. словами: “Имелись, как говорил командующий Ленинградским военным округом, отрывочные агентурные данные о бетонных полосах укреплений на Карельском перешейке, это были лишь общие данные, но той глубины обороны, которая здесь была обрисована командующим Ленинградским военным округом, мы не знали. Для нас такая глубина обороны явилась известной неожиданностью”. /17- С.180/

Основной сложностью было отсутствие достоверных сведений о сооружениях поздней постройки, возведенных в 1938— 1939 гг. Некоторые из них, кстати, остались недостроенными к началу конфликта. Именно в этот период строительства на “линии Маннергейма” появились впоследствии печально известные “миллионники”. Первым соединением Красной Армии, словно в стену уткнувшимся в неизвестные сооружения, стала 24-я стрелковая дивизия. Она уже в первую неделю войны вышла к небольшому селению Вейсяйнен и столкнулась с свежепостроенным узлом обороны. Что было дальше, описывает известный современный российский историк Павел Аптекарь, работавший в РГВА с журналами боевых действий дивизий, участвовавших в Зимней войне: “6 декабря 7-й полк (24-й стрелковой дивизии. — А.И.) вышел к Вейсяйненскому укрепленному району — одному из крупнейших узлов обороны “линии Маннергейма”, где и был остановлен сильным огнем. 274-й стрелковый полк достиг правого берега р. Косенйоки, которую ему не удалось форсировать ни с ходу, ни впоследствии после длительной артподготовки”. Если мы откроем “Альбом укреплений Карельского перешейка”, составленный по данным советской разведки в 1937 г., в районе Вейсяйнена не обозначено ни одного укрепления, только огневые точки у железной дороги. В том бою у Вейсяйнена погиб командир 24-й стрелковой дивизии П.Е. Вещев. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Он стал одной из первых жертв отсутствия достоверной развединформации об узлах обороны “линии Маннергейма”. В дальнейшем потери от появлявшихся, как айсберг перед “Титаником”, ДОТов только множились. 17 декабря 1939 г., после неудачной попутки прорыва обороны финнов в полосе 123-й стрелковой дивизии, на командный пункт действовавшего на этом направлении 19-го стрелкового корпуса прибыл Мерецков. Он опросил целую группу командиров до младших офицеров включительно. Вот что вспоминает один из самых выдающихся советских танкистов, B.C.Архипов (он и с танками финскими воевал, и с “королевскими тиграми” на Сандомирском плацдарме сражался, и “Маус” захватывал):

“Мерецков захотел услышать и наше мнение. — Командир 1-й роты присутствует? — спросил он. — Капитан Архипов! — представился я. […] Я рассказал командующему, на каком основании мы предполагаем, что высота 65,5 — узел оборонительных сооружений. […] — Бумагу, карандаш! — приказал командующий адъютанту и обернулся опять ко мне: — Начертите схему ДОТа, как вы его представляете. […] После этого Мерецков обратился к Алябушеву и потребовал во что бы то ни стало заблокировать ДОТы танками. — Если это действительно ДОТы”, — добавил он”. /18- С.16/

Характерная фраза — “если это действительно ДОТы”. Даже 17 декабря, в разгар боев, Мерецков еще сомневался в том, что перед Красной Армией находятся долговременные укрепления. Между тем перед ним были самые сильные сооружения “линии Маннергейма” — ДОТы “Поппиус” и ”Миллионер”.

Соотношение сил

Еще один фактор неудачи, о котором обычно совершенно забывают, — это соотношение сил сторон в начальном периоде войны. Красную Армию обычно считают по определению превосходящей противника численно, и рассказы о “людских волнах”, штурмующих ДОТы, в значительной степени являются преувеличением. Начальник Генштаба Красной Армии Б.М. Шапошников, отметив промахи разведки, обратился к подсчетам соотношения сил: “Разведка давала, что финская армия в военное время будет иметь до 10 пехотных дивизий и десятка полтора отдельных батальонов. В действительности финнами было развернуто гораздо больше. Если верить всем финским нумерациям частей — а верить особенно всем нельзя, потому что в ходе войны финское командование меняло номера частей, — финнами было развернуто до 16 пехотных дивизий и несколько отдельных батальонов. Мы начали войну с 21 стрелковой дивизией. Таким образом, решительного превосходства — превосходства в силе — у нас не было, что касается техники, то у финнов ее было мало. А как говорит тот же Клаузевиц: “Число предрешает победу”. Поэтому, товарищи, здесь докладывалось уже, что по указанию товарища Сталина мы начали увеличивать число дивизий на фронте и готовить силы для решительной победы. В этом отношении, начав войну с 21 дивизией, мы довели силы на фронте до 45 дивизий и окончили войну с 58 дивизиями, сосредоточенными на фронте”. /17- С.180/

Расчеты Б.М. Шапошникова, конечно, несколько преувеличивают силы финнов. Сейчас у нас уже достаточно данных, чтобы подсчитать реальное соотношение сил сторон. В декабре 1939 г. на три финские дивизии в долговременных укреплениях на Карельском перешейке посылают всего пять советских стрелковых дивизий 7-й армии. Позднее соотношение стало 6:9, но это все равно далеко от нормального соотношения между наступающим и обороняющимся на направлении главного удара, 1:3. Огромные силы советских войск, идущих на горстку финнов, в приложении к началу декабря 1939 г. не более чем миф. С финской стороны на Карельском перешейке было 6 пехотных дивизий (4-я, 5-я, 11-я пд II армейского корпуса, 8-я и 10-я пд III армейского корпуса, 6-я пд в резерве), 4 пехотные бригады, одна кавалерийская бригада и 10 батальонов (отдельных, егерских, подвижных, береговой обороны). Всего 80 расчетных батальонов. С советской стороны на Карельский перешеек наступали 9 стрелковых дивизий (24, 90, 138, 49, 150, 142, 43, 70, 100-я сд), 1 стрелково-пулеметная бригада (в составе 10-го танкового корпуса) и 6 танковых бригад. Итого 84 расчетных стрелковых батальона. Если сравнивать численность личного состава, то картина будет та же самая. Численность финских войск на Карельском перешейке составляла 130 тыс. человек, советских 169 тыс. Соотношение 1:1,3. Понятно, что в танках и артиллерии СССР имел подавляющее преимущество, но бой пехоты еще никто не отменял. И против 80 финских батальонов, опирающихся на долговременные сооружения, было 84 стрелковых батальона РККА. При этом нужно учесть и тот факт, что из перечисленных советских дивизий не все вступили в бой сразу. 100-я стрелковая дивизия начала боевые действия 21 декабря, 138-я стрелковая дивизия — 11 декабря 1939 г. Одним словом, силы сторон на Карельском перешейке были практически равными, разница была в том, что финны сидели в бетонных коробках, а у РККА была масса танков с противопульным бронированием. Если мы возьмем второстепенное по отношению к Карельскому перешейку направление, полосу наступления 8-й советской армии, то увидим аналогичную картину. В промежутке между Ладожским и Онежским озерами с советской стороны первоначально наступали 56, 139, 155, 18 и 168-я стрелковые дивизии. Это 43 расчетных батальона. Оборонялись с финской стороны две пехотные дивизии (12-я и 13-я) и 7 отдельных батальонов. Итого 25 расчетных батальонов. К соотношению 1:3 и близко не лежит. Такое же соотношение было и между вооруженными силами Финляндии и выделенными для проведения операции советскими войсками в целом. У финнов было 170 расчетных батальонов в составе 9 пехотных дивизий, 4 пехотных бригад, 1 кавалерийской бригады, 35 отдельных батальонов, 38 запасных батальонов. Противостояли им соответственно 185 расчетных батальонов РККА в составе 20 стрелковых дивизий, одной стрелково-пулеметной бригады.

“Миллионеры”

Начавшееся в середине декабря общее наступление 7-й армии также столкнулось с рядом неприятных сюрпризов. Командующий армией К.А. Мерецков подтянул артиллерию и начал пробиваться вдоль дороги на Выборг, предполагая взломать укрепления финнов, раз не получилось проскочить в “окно” “линии Маннергейма”. Но 123-я стрелковая дивизия, наступавшая слева от 24-й сд 17— 18 декабря, как “Титаник” на айсберг, напоролась на два ДОТа-“миллионника”, Sj5 и Sj4, построенные в 1938 и 1937 гг. соответственно. Словно Геркулесовы столпы, они стояли на высотах по обе стороны лощины, параллельно которой шла дорога на Выборг, и контролировали пространство между озером Суммаярви и незамерзающим болотом Мунасуо. Оба ДОТа были новейшей конструкции, с казематами фланкирующего огня, о которых я рассказывал выше. Sj4 “Поппиус” имел амбразуры фланкирующего огня в западном каземате. ДОТ Sj5 “Миллионер” был с амбразурами для фланкирующего огня в обоих казематах. Оба ДОТа простреливали фланговым огнем всю лощину, прикрывая пулеметами фронт друг друга. Наступающих по лощине пехотинцев встречал свинцовый шквал, несшийся непонятно откуда. Помимо каземата “Ле Бурже”, Sj4 имел каземат фронтального огня, контролировавший дорогу Бобошино — Выборг. Из-за этого “Поппиус” сравнительно быстро вычислили. Напротив, Sj5 “Миллионер” был обнаружен командиром отделения Парминовым только в конце декабря, в ночном поиске-рейде за финскими окопами. И это неудивительно: со стороны наступающих советских войск каземат фланкирующего огня не был виден, глухая бетонная стена каземата была завалена камнями и снегом. 18 декабря внезапно проявившие себя “миллионники” Sj4 и Sj5 произвели шоковое впечатление. По советским данным о ДОТах ранней постройки, укрепленный узел Суммаярви должен был состоять из 2— 3 ДОТов фронтального огня (сооружения, построенные в 20-х годах и носившие в 1939 г. названия Sj2, Sj3, Sj7) и не требовал больших усилий для своего уничтожения. Но два прочных ДОТа фланкирующего огня оказались непосильной задачей для одной стрелковой дивизии, пусть и усиленной 91-м танковым батальоном 20-й тяжелой танковой бригады, оснащенной “Т-28”. Танки прорывались вперед, но пулеметы Sj4 и Sj5 отсекали от них пехоту. Далее финские пехотинцы расстреливали лишенные поддержки пехоты танки из 37-мм “Бофорсов”, забрасывали бутылками с зажигательной смесью. Профессионально, без пропагандистских штампов и надрыва, в стиле А.И. Солженицына высказался о событиях декабря 1939 г. Филипп Федорович Алабушев, командир 123-й стрелковой дивизии, на совещании 14— 17 апреля 1940 г.: “Выводы из этого наступления были самые разнообразные. Прежде всего танкисты обрушились на пехоту, начали говорить: “Эх, если бы пехота хорошая, все было бы сделано”. Даже говорили: “Танки и батальон хорошей пехоты — можно было бы сделать все”. Дело же обстояло, оказывается, не так — пехота у нас хорошая и может наступать, если это наступление подготовить. Я считаю, что это были в корне неправильные и вредные рассуждения и они ни к чему не приводили и никого ни к чему не обязывали. Повторное наступление 28 декабря не дало положительных результатов, потому что опять не подготовились и не разобрались как следует, что находится перед фронтом дивизии, а просто обсуждали, кто виноват — пехота или танкисты. Танкисты говорят — пехота, пехотинцы говорят, что танкисты и т. д. И только после того, как с первого января приступили к выяснению, что же в конечном итоге находится перед фронтом дивизии, и когда начали по-деловому выявлять, то оказалось, что перед фронтом дивизии были три железобетонных узла сопротивления противника”. /17- С.46/ То есть ничего не получалось, пока не выявили свежепостроенный “миллионник” с фланкирующими капонирами. То же самое говорил К.А. Мерецков на том же самом апрельском совещании 1940 г.: “Как мы наступали на УР? Неправильно говорят, что мы пробовали УР брать с ходу, это неверно. Атака укрепленного района была подготовлена в соответствии с нашими уставными нормами […]. Артиллерийский огонь был дан такой мощный, что противник из траншеи бежал, но наступление все же было отбито. Почему? Потому, что не сделали главного: не был разрушен бетон. Защитники обороны оставались в бетоне и пулеметным огнем отрезали пехоту, наступающую за танками. Мы видели героизм танкистов, прорвавшихся через УР, но благодаря тому, что бетон не был разрушен, разрыва между танками и пехотой мы ликвидировать не могли”. /17- С.144/ Кирилл Афанасьевич знал, что говорил. 18 декабря 123-я стрелковая дивизия Алабушева силами одного батальона 245-го сп и двух батальонов 272-го сп овладели западным и южным скатами высоты 65,5. Казалось, еще чуть-чуть и оборона будет прорвана. Но тут ожил Sj5 “Миллионер” на соседней высоте, и надежды на прорыв развеялись. Частям 123-й сд пришлось отступить, одна рота 245-го сп осталась заблокированной на склоне, и ее остатки пробились к своим только 22 декабря. Проблема была в том, что шквал артиллерийского огня, смертельный для обычных пулеметных гнезд, был повернутым глухой стеной к наступающим ДОТам-“миллионникам” как слону дробина. Далее в своем выступлении Мерецков объяснил, как вскрыли систему обороны финнов: “Потребовалась длительная разведка боем отдельными мелкими партиями и постоянное наблюдение, чтобы выявить бетонные сооружения, а как только их выявили, то артиллерия их быстро разбила” /17- С.146/. До этого считали, что ДОТ-“миллионник” “Поппиус” на высоте 65,5 — это древоземляное сооружение. Фронтальную амбразуру этого ДОТа, кстати говоря, успешно “заклепали” 45-мм снарядами еще 20 декабря 1939 г. Проблемы создавали фланкирующие казематы, привести пулеметы которых к молчанию удалось, только разрушив один за другим и “Поппиус”, и “Миллионер”. Финны в 1937 г., когда строился “Поппиус”, еще колебались относительно того, строить им ДОТы с фланкирующими казематами или с казематами фронтального огня. Опыт войны, в частности история “Поппиуса”, показал, что ДОТы фронтального огня быстро обнаруживаются и уничтожаются. Все ДОТы “линии Салпа”, строившейся в 1940— 1941 гг., были с казематами фланкирующего огня. По той же модели протекали действия 138-й стрелковой дивизии, штурмовавшей в декабре 1939 г. узел укреплений Сумма-Ляхде вместе с танками “Т-28” 91-го танкового полка 20-й танковой бригады. Под Сумма-Ляхде (Хоттинен) не помогли прорваться даже новейшие монстры — “KB”, “CMK” и “Т-100”, поддерживавшие вместе с “Т-28” атаку пехоты 138-й сд. Четырехпулеметный “миллионник” фланкирующего огня Sk11 “Пелтола” этого узла обороны, конструктивно родной брат ДОТа-“миллионера” Sj5 у высоты 65,5, отсек от танков пехоту. Еще один ДОТ, Sk-18, к счастью для наших войск, остался недостроен на момент начала боевых действий. В Сумма-Ляхде “геркулесов столп” был один, но усиленный модернизированными сооружениями старой постройки. Например, Sk5, Sk6 с пристроенными к старой конструкции фланкирующим казематом системы “ле Бурже”. Прошедшие всю полосу оборону танки без отсеченной ДОТами пехоты были обречены. Двухбашенный гигант “СМК” подорвался и остался в глубине финской обороны. Танки “Т-28” 91-го танкового батальона капитана Янова расстреляли из противотанковых пушек, забросали бутылками с горючей смесью. Попытки пробиться через шквал огня “миллионников” у Суммы и высоты 65,5 продолжались до 24 декабря, а потом на фронте наступило затишье до февраля 1940 г. Затишье, правда, условное. Велась разведка полосы обороны, подтягивались войска. Скажем, старые однопулеметные ДОТы Sk3 и Sk4 укрепузла Сумма-Ляхде были разрушены артиллерийским огнем 13 и 27 января соответственно.

Штурм

После того как стало ясно, что ни окон, ни дверей в “линии Маннергейма” нет, перед Красной Армией прочные долговременные укрепления и финны поставили под ружье всех, кого только можно было поставить, было решено штурмовать линию по всем правилам. Войска на Карельском перешейке были значительно усилены. Из войск правого крыла 7-й армии была вновь сформирована новая армия, 13-я, на Карельский перешеек прибывали новые стрелковые дивизии. Согласно директиве No 6176 Ставки ГВС от 16 января 1940 г., состав войск на Карельском перешейке должен был быть следующим: “2. 7-й армии иметь двенадцать стр. дивизий — 24, 90, 70, 123, 100, 43, 138, 80, 50, 113, 51 и 84-ю. 3. 13-й армии иметь 49, 150, 4, 142, 136, 17, 7, 62 и 97-ю стр. дивизии — всего девять дивизий. 4. В резерве Сев.-Зап. фронта — 8-ю и 95-ю стр. дивизии. 5. В составе резервной группы Ставки иметь 86, 173 и 9-ю стр. дивизии — всего три дивизии. 6. Артиллерии РГК иметь: в 7-й армии — семь полков, два дивизиона БМ; в 13-й армии — шесть полков, два дивизиона БМ и три корпусных полка”. [РГВА. Ф.37977. Оп.1. Д.233. Л.138,139. Приводится по: /19- С.47/]

Соотношение сил по сравнению с декабрем 1939 г. 12 февраля 1940 г. стало больше соответствовать классическому соотношению 1:3. Численность личного состава советских войск составила теперь 460 тыс. человек против 150 тыс. человек финских. Советские войска на, как тогда его называли в телеграфном стиле, Карперешейке теперь насчитывали 26 дивизий, одну стрелково-пулеметную и 7 танковых бригад. С финской стороны им противостояли 7 пехотных дивизий, 1 пехотная бригада, 1 кавалерийская бригада, 10 отдельных пехотных, егерских, подвижных полков. Соотношение сил по батальонам на Карельском перешейке теперь было совсем иным, чем в декабре 1939 г., на 80 финских батальонов наступали 239 советских, что практически точно соответствовало соотношению 1:3. У советских войск теперь было превосходство в артиллерии калибром 122 мм и более в 10 раз. Вместо двух дивизионов большой мощности в войсках 7-й и 13-й армий было четыре. Теперь было чем крушить бетонные коробки. В феврале, когда были накоплены силы, обеспечивающие нормативы на наступление против УРов, оборона была взломана, несмотря на глубокий снег. ДЗОТы разрушали 152-мм артиллерией, ДОТы — 203 и 280-мм. Сначала осколочно-фугасными снарядами разбивали подушку ДОТа, обнажая бетон. Далее дело завершали бетонобойные снаряды. Старались обходится дешевыми гаубицами-пушками калибром 152 мм “МЛ-20”, в сложных случаях крушили бетонные коробки 203-мм гаубицами обр. 1931 г. “Б-4”, которые финны прозвали “сталинские кувалды”, а наши войска называли “карельский скульптор”. Такое название орудие получило за то, что своими 100-килограммовыми снарядами превращало ДОТы в причудливые сооружения из перекрученной арматуры и кусков бетона, которые солдаты в шутку прозвали “карельскими монументами”. Правда, для изготовления такого убедительного аргумента для пехоты требовалось от 8 до 140 снарядов. Боевую ценность ДОТ, как правило, терял еще на ранних стадиях изготовления “скульптуры”. Но только вид “карельского монумента” убеждал пехотинцев, что можно двигаться вперед, не опасаясь убийственного пулеметного огня. У 123-й стрелковой дивизии, штурмовавшей Суммаярви, в феврале 1940 г. было восемнадцать 203-мм гаубиц “Б-4” и шесть 280-мм мортир “Бр-2”. Они израсходовали за время огневой подготовки наступления в первой декаде февраля 4419 снарядов, добившись 247 прямых попаданий. ДОТ “Поппиус”, остановивший дивизию в декабре 1939 г., был разрушен 53 прямыми попаданиями. Там, где не хватало “сталинских кувалд” и сестер “Б-4” — 280-мм мортир “Бр-5”, в ход шла взрывчатка тоннами. Второй “геркулесов столп” укрепузла Суммаярви “миллионный” ДОТ Sj5 (который наши называли ДОТ No 0011) взорвали, уложив на него гору ящиков с взрывчаткой. Сначала артиллерийская подготовка нанесла потери пехоте, заполнявшей траншеи вокруг ДОТа, после ввода в бой 272-го стрелкового полка с западной стороны высоты удалось выбить финскую пехоту из траншеи и блокировать западный каземат, затем удалось подобраться к ДОТу саперам блокировочных групп младших лейтенантов Маркова и Емельянова. Взрыв на крыше западного каземата заставил гарнизон ДОТа покинуть сооружение. Далее “миллионник” был добит двумя тоннами тротила, уложенными под стены. Другой “миллионник”, Le6, методично расстреляли артиллерией, постоянно долбя снарядами в одну и ту же точку. “Когда я позже был в разрушенных укреплениях врага, то видел страшную силу нашей боевой техники. Бетонный потолок толщиной в 1,5 метра обрушился вместе с семиметровым слоем земли над ним. Погнулись стальные стены, а в соседнем ДОТе No 167 стальной лист прогнулся и закрыл амбразуры. Теперь было понятно, почему замолчал и этот ДОТ”. /20/ Еще один “миллионер”, Sk11 в районе Сумма-Яхде был расстрелян с прямой наводки 12 февраля 1940 г. Некоторые ДОТы были просто брошены финнами при отходе. Например, ДОТы укрепузла Суурниеми, остановившие в декабре 24-ю стрелковую дивизию у Вейсяйнена, были взорваны отходящими финскими частями. Вполне заурядными средствами, без применения бластеров и ядерных зарядов расправились и с другими инженерными сооружениями “линии Маннергейма”. Надолбы оказались во многих местах попросту слабыми, сдвигались 30-тонными “Т-28”, более того, саперы зачастую просто подрывали надолбы зарядами взрывчатки, пробивая проходы для легких танков. В 13-й легкотанковой бригаде полковника В.И. Баранова практиковалась стрельба по надолбам бронебойным 45-мм снарядом, разрушавшим каменный надолб полностью, и “БТ” бригады в боевых условиях расчищали себе путь самостоятельно. На руку наступавшим советским войскам сыграл и хороший обзор линий противотанковых надолбов с дальних артиллерийских позиций, в особенности на открытых и ровных участках местности. Именно так было в районе узла обороны “Sj” (Сумма-ярви, высота 65,5 с ДОТами “Миллионер” и “Поппиус”), где и был 11 февраля 1940 г. осуществлен прорыв главной оборонительной полосы. Проходы в минных полях и проволочных заграждениях также пробивались артиллерией и минометами. Заметим, что в феврале 1940 г. были более суровые погодные условия, чем во время первой попытки прорвать линию финских укреплений в декабре. 12 февраля был мороз минус 8 градусов, далее температура неуклонно понижалась, достигнув к 20 февраля минус 20 градусов, а ночью столбик термометра опускался до минус 30 градусов. Дополнялась низкая температура сильным ветром, в некоторые дни метелью. В журнале боевых действий 123-й стрелковой дивизии о погоде в день прорыва “линии Маннергейма” написано: “Стоял сильный мороз, глубокий снег, был солнечный день”. [РГВА. Ф.34980. Оп.10. Д.2095. Л.23] Вообще при описании февральских боев в журнале боевых действий 123-й стрелковой дивизии, который автор смотрел в РГВА, постоянно идут фразы, начинающиеся словами “несмотря на глубокий снег…”.

Грубая сила

Советские войска взломали “линию Маннергейма”, применив грубую силу. Бетонные коробки поддаются артиллерии, огнеметам, взрывчатке, тяжелым авиабомбам. Пользуясь возникшей в январе оперативной паузой, расположение ДОТов выявили, а затем постепенно расстреливали их из тяжелых орудий. Поскольку финская армия была сравнительно слаба и артиллерийского противодействия практически не было, это возможно было делать практически безнаказанно. Фактически была воспроизведена технология создания лунного пейзажа периода Первой мировой войны. Если у армии не было хотя бы грубой силы, укрепления становились непреодолимыми. Этот факт был хорошо продемонстрирован самими финнами, когда они вышли к советскому Карельскому УРу. Тяжелой артиллерии у финнов не было, и все сложилось симметрично декабрю 1939 г. Обойти Карельский УР летом невозможно, зимой — берега вокруг крутые, высокие и политые водой. Далеко обходить — отрываться от коммуникаций. Попытка штурма 29 октября 1941 г. привела к громадным потерям, а для финнов потери в несколько сот человек были очень ощутимыми. Маркку Палахарийю писал, что русские оборонялись очень жестко и наносили громадные потери своей артиллерией в момент любого движения на фронте. При этом заметим, что Карельский УР не был каким-то чудом техники, был построен в 1929— 1933 гг., достраивался в 1933— 1935 гг. и 1936— 1937 гг. Модернизировался в 1933, 1934, 1938 гг. Только в отношении артиллерийского вооружения он был совершеннее “линии Маннергейма”, его составляли трехдюймовки на станках Дурляхера обр. 1904 г. Новейшие капонирные 76,2-мм “Л-17” поставить не успели. К 1 сентября УР был дополнен капонирными и башенными установками с 45-мм пушками обр. 1932 г. Всего было дополнительно установлено 46 пушек. Эти силы и остановили финнов в 1941-м, и УР являлся ядром обороны Ленинграда с севера до 1944 г. Альтернативой грубой силе были штурмовые группы, широко использовавшиеся немцами и получившие ограниченное применение в Красной Армии в феврале 1940 г. Казематы “ле Бурже” были защищены от выстрелов в амбразуру, но их достоинство было их недостатком. Глухая стена, обращенная к противнику, позволяла подбираться к ДОТу группкам пехотинцев. Прикрывшись дымом, огнем артиллерии, перескакивая из воронки в воронку, бойцы штурмовой группы могли преодолеть завесу пулеметного огня соседних ДОТов и выйти к своей жертве с зарядами взрывчатки. Если же саперы и пехотинцы выходили на короткую дистанцию к бетонной коробке, то она была обречена. В нашем случае захват или уничтожение ДОТа заканчивался подвозом на него тонны взрывчатки. В немецком варианте часто просто подрывался куб вентиляции, внутрь заливался бензин. Когда ДОТ наполнялся бензиновыми парами, внутрь кидалась граната. Огненный вихрь выжигал внутренности ДОТа вместе с гарнизоном. Наши бойцы на “линии Маннергейма” иногда кидали в вентиляционные шахты ДОТов гранаты, но видимого результата это не давало, и предпочитали действовать испытанным методом, подрывом всего сооружения. Почему не обошли? В связи с имеющей широкое хождение легендой об обходе “линии Мажино” возникает вполне законный вопрос: “Почему Красная Армия не попыталась обойти “линию Маннергейма”?” Пыталась, и именно в ходе попыток это сделать развернулись самые жестокие и кровавые баталии Зимней войны. Это были окружения нескольких соединений 8-й и 9-й советских армий севернее “линии Маннергейма”, между Ладожским и Онежским озерами и в Карелии. Но бетон марки 600 к этим событиям имеет весьма отдаленное отношение, заметных глазу бетонных оборонительных сооружений у финнов на этом направлении не было. Только древоземляные укрепления. Проблемой было ограниченное число дорог на севере этой местности. Штатный автотранспорт, тракторы, артиллерия стрелковых дивизий, предназначенных для ведения боя в обычных условиях, танки, автомобили механизированных соединений привязывали Красную Армию к дорогам. Кроме того, устав Красной Армии тех лет гласил: “Наступление в снежную зиму обычно ведется вдоль дорог”. Поэтому наши войска растягивались в длинные колонны вдоль дорог. Финны на лыжах имели возможность действовать в лесу вне дорог и обходили колонны советских стрелковых дивизий и обрезали им коммуникации. После этого начинались проблемы, усугублявшиеся наступившими в конце декабря и в январе холодами.

“Толстовцы”

Наибольшую известность получило окружение 44-й стрелковой дивизии, командира которой, Виноградова, расстреляли. Вот что говорил о поражении 44-й стрелковой дивизии Б.М. Шапошников на уже неоднократно упоминавшемся совещании 14— 17 апреля 1940 г.: “С отходом 163-й стрелковой дивизии перед противником осталась одна 44-я дивизия. Надо было принимать решение — отводить 44-ю дивизию или нет. Противник, обходя с юга, начал дробить и окружать по частям силы 44-й дивизии. Если здесь вспомним об окружении 54-й дивизии, то получается интересная картина. С одной стороны — противник, который старается раздробить дивизию на мелкие части и окружить их. Такой способ действия является правильным — необходимо всегда противника дробить на части, а потом отдельные очажки ликвидировать. С другой стороны сидят “толстовцы”, которые вместо того, чтобы своевременно чистить завал из 10 деревьев, сидят и ждут, когда навалят 20. Разведки нет, фланги и тыл не охраняются. Несмотря на то что все наши уставы говорят об охране флангов, несмотря на то что Ставка 12 декабря специальным указанием о новых тактических приемах, которые нужно применять в финляндской войне, указывала, что смотрите за флангами и тылом, ничего не было сделано. Окруженные войска как “зачарованные” сидели в лесу”. /17- С.183/ Войска не строили деревянных фортов-блокгаузов, командование не предпринимало мер по расчистке завалов. Результат нетрудно предугадать. Финны блокировали 44-ю стрелковую дивизию, начали громить ее по частям. Части войск дивизии удалось вырваться из окружения, бросив технику. Цитирую статью Павла Аптекаря: “По данным штаба дивизии, за период с 1 по 7 января потери соединения составили 1001 человек убитым, 1430 ранеными, 2243 пропавшими без вести. Потери вооружения и техники в процентном отношении были более значительны: 4340 винтовок, 1235 револьверов и пистолетов, почти 350 пулеметов, 30 45-мм, 40 76-мм пушек, 17 122-мм гаубиц, 14 минометов и 37 танков”. Страницы западных газет вскоре были заполнены кадрами разбитой и брошенной техники, замерзших трупов, угрюмыми лицами пленных. Позднее корреспондентам западных газет даже продемонстрировали захваченную в расположении 44-й стрелковой дивизии диковинку — динамореактивную пушку Курчевского на автомобильном шасси. Торжествующие финские военачальники в те дни не скупились на остроты. Э. Валениус, командовавший войсками в Лапландии, в интервью газете “LExelssior” на вопрос о том, кто активнее других поставляет боевую технику Финляндии, ответил: “Русские, конечно!” Оценивали РККА именно по кадрам в прессе с пленными, горками замерзших трупов на фоне занесенной снегом техники. В своем выступлении по радио 20 января 1940 г. Черчилль заявил, что Финляндия “открыла всему миру слабость Красной Армии”. И скажем прямо, 20 января 1940 г. у Уинстона Черчилля были основания так считать благодаря “зачарованным” А.И. Виноградову и О.Н. Волкову, командиру и начальнику штаба 44-й стрелковой дивизии.

Между Ладогой и Онегой

За разгромом 44-й стрелковой дивизии последовали трагические события, происходившие на “обходном маршруте”, между Ладожским и Онежским озерами. Кто бывал в тех местах, тот знает, что там за местность. Это принципиально отличные от равнинного Карельского перешейка условия. Дороги зажаты между каменными холмами-скалами высотой 30— 50 м, иногда с отвесными склонами. Все покрыто лесом, вдоль дорог поля. Вот в таких условиях и двигались вперед длинные колонны людей и техники в декабре 1939 г. Фактически 163-я и 18-я стрелковые дивизии и 34-я танковая бригада вытянулись в длинную, уязвимую для фланговых атак “кишку” от Леметти до Уома. Исследователи финской войны обычно проскакивают события середины декабря и переходят к окружению советских войск и “трагедии окруженных”. При этом мило забывается финский “скелетик в шкафу”, провальные атаки 12— 13 декабря. Окружить советские соединения удалось далеко не сразу. Подвижность финских войск обычно преувеличивается в наших и западных источниках. 12-я и 13-я пехотные дивизии финнов страдали от некомплекта лыж и саней. По данным на 6 декабря, в 12-й дивизии 5445 лыж, не хватало 5600. В 13-й дивизии ситуация была еще хуже, имелось в наличии всего 2336 комплектов лыж, не хватало 10 766. Поэтому, как и советские войска, 13-я пд наступала вдоль дороги. Проблемой был и недостаток противотанкового оружия. 12 декабря наступавший вдоль дороги II батальон 38-го полка финнов из-за этого не добился успеха, атакуя части 97-го сп 18-й сд, поддержанные танками 34-й танковой бригады. II батальон 36-го полка вышел на пустую дорогу Леметти— Уома, III батальон того же полка вышел на ответвление этой дороги и столкнулся с теми же частями, что сражался II/38. Вышедший на дорогу Леметти— Уома ближе к Уома I батальон 37-го полка финнов сразу же подвергся атакам советских войск численностью до батальона. Резерв группы атакующих финнов, называвшейся “Лучник”, II батальон 39-го полка, к месту битвы еще не прибыл. Фактически он был отрезан пробкой на дороге, образовавшейся сражавшимися с двумя батальонами финнов частями 97-го полка 18-й стрелковой дивизии и 34-й танковой бригады. Давление на занимавших дорогу финнов усилилось, и вечером 13 декабря финские части получили приказ отходить. Как сказал финский историк Ервинен в своей книге “Финская и советская тактика в Зимней войне”, вышедшей в 1948 г., о боях 12— 15 декабря, “IV корпус захотел откусить от яблока слишком большой кусок, который к тому же оказался слишком твердым для его мягких зубов”. Но мы всего этого не знали, как в первую чеченскую, “независимые СМИ” не показывали ошибок и провалов той стороны, в стане которой они находились. Только 26 декабря финнам удалось создать два минированных завала на дороге Лаваярви— Леметти в районе Уома и к 28 декабря полностью прервать сообщение по этой трассе. Когда были перерезаны коммуникации, у командования 18-й стрелковой дивизии и 34-й легкотанковой бригады был выбор между пассивным ожиданием подхода своих, попыткой соединения с остальными окруженными частями и самостоятельным прорывом на восток, к главным силам 8-й армии. Был выбран путь наименьшего сопротивления, пассивное ожидание. Хотя практика боев 12— 13 декабря показывала, что бить пытающихся окружить финнов можно и нужно. Но, к сожалению, даже организация процесса ожидания манны небесной оставляла желать лучшего. Красноречивее всего обстановку рисуют документы. В докладе штаба 15-й армии сказано: “…Оборона Леметти-южное организовывалась стихийно, части и подразделения, прибывшие в Леметти, строили оборону там, где они остановились, для непосредственной охраны себя. Это привело к тому, что район обороны был растянут вдоль дороги на 2 км, а ширину имел всего лишь 400— 800 м. Такая ширина обороны поставила гарнизон в исключительно тяжелое положение, так как противник простреливал его действительным огнем из всех видов оружия. Допущенная ошибка в организации обороны обусловила то, что высота “А”, представлявшая большую тактическую ценность, не была занята, а командная высота над районом Леметти-южное “Б” занималась недостаточными силами (60 чел. с одним пулеметом) и поэтому при первой же атаке противника была оставлена. Противник, заняв высоты, получил полную возможность в упор расстреливать людей, боевые и транспортные машины, наблюдать за поведением и действиями гарнизона… Большинство танков 34-й лтбр и 201-й хтб не были расставлены как огневые точки, а находились непосредственно на дороге… Количество огнеприпасов точно установить не представляется возможным, но нужно сказать, что их было достаточно, к моменту выхода из окружения… оставалось до 12 тыс. снарядов и 40— 45 тысяч патронов. К 5 января танки имели до двух заправок горючего. Это позволяло поставить их на более удобные позиции для обороны, чего сделано не было…”. [РГВА. Ф.34980. Оп.8. Д.39. Л.153— 154. Цитируется по: /21/] Финны, напротив, не сидели без дела, и в начале января им удалось рассечь гарнизон в Леметти на две части, которые в советских сводках назывались южной и северной. Далее, 16— 19 января, финны уплотнили кольцо окружения, дошли до города Питкяранта, главной базы сосредоточения и снабжения войск 8-й армии, сам город им, правда, взять не удалось. Но что делать дальше? 6 января опьяненные успехом окружения 44-й стрелковой дивизии под Суомоссалми финны раскидали с самолетов листовки с призывами к красноармейцам сдаться. Но сдаваться окруженные гарнизоны не стали. Финны оказались в сложной ситуации. С одной стороны, им требовалось высвободить войска для защиты Карельского перешейка, с другой — окруженные дивизии и бригада сковывали IV армейский корпус Ю. Хеглунда. Расчленить оборону сидевшей на берегу Ладожского озера 168-й стрелковой дивизии финнам не удалось, все их атаки были отбиты, и дивизия продержалась в осаде до конца боевых действий благодаря худо-бедно действовавшей по льду Ладожского озера линии снабжения. Но и окруженные 18-я стрелковая дивизия и 34-я танковая бригада оказались крепким орешком. Советские окруженцы в Карелии были головной болью едва ли не до конца войны. Маннергейм писал: “С тем чтобы высвободить войска для выполнения важнейших задач на других фронтах, я отдал командиру IV армейского корпуса приказ ускорить боевые действия и направить все силы на уничтожение противника в мешках. Несмотря на голод и холод, русские и на этот раз оборонялись на удивление стойко. Все их попытки вырваться из окружения были отбиты. Последний мешок 18-й дивизии перестал существовать только в конце февраля”. /14- С.302/ Обычно на этом месте в статьях и книгах про финскую войну начинают рассказывать про тяготы и лишения окруженцев. Не буду повторять эти многократно сказанные слова. Подумайте о другом: финны сражались с голодными, замерзшими, рассеченными на небольшие гарнизоны людьми ДВА МЕСЯЦА. Не ждали, пока они сами погибнут от голода и холода, а активно пытались их уничтожить, чтобы высвободить войска для обороны “линии Маннергейма”. При том, что организация обороны гарнизонов оставляла желать лучшего. Но даже того, что осталось, иной раз хватало для сдерживания ударов финнов. Вспоминает И.М. Макарчук, 34-я легкотанковая бригада: “Нашу группу спасало то, что мы имели много огневых средств. У нас было две установки спаренных (имеются в виду, наверное, двуспаренные, то есть счетверенные, установки зенитных “максимов”. — А.И.) зенитных пулеметов на полуторках, два броневика, шесть противотанковых пушек, одна батарея крупного калибра. Свой район круговой обороны мы оборудовали сплошной траншеей, по которой могли ходить пулеметные установки и броневики, запаслись горючим, слив его с неподвижных танков. На попытки финнов наступать мы давали массу огня, и они откатывались. Обычно при отражении яростных атак геройски действовали наши пулеметчики. При появлении противника взвод лейтенанта Плотникова стремился по окружной траншее выехать в зону наступления и огнем спаренных пулеметов сметал не только финнов, но и кустарники, в которых они укрывались” (альманах “Цитадель”, No 3, 1998 г.). Финны предпринимали до 12 атак в сутки. Потом финны рассказывали про сильные укрепления окруженных в motti, хотя, как мы видели по советским документам выше, это совсем не так. Курдюмов В.Н. (командарм 2-го ранга, командующий 15-й армией) говорил в своем выступлении на совещании 14— 17 апреля 1940 г.: “Особенно тяжелое положение было в гарнизоне Леметти (южное). Этот гарнизон, численность которого определялась, по разным данным, в 3000— 3200 человек, был расположен в районе площадью 600— 800 м на 1500 м. Причем за длительный срок блокады (более двух месяцев) в этом гарнизоне не были отрыты даже окопы полного профиля. Все господствующие высоты в районе Леметти (южное) были отданы почти без боя противнику. В гарнизоне царило полнейшее безначалие”. И вот это финны называли неприступными крепостями, с которыми пришлось сражаться два месяца. Нельзя сказать, что окруженцам не сбрасывались грузы с самолетов, но наиболее эффективным было снабжение таким путем “котла” большой площади 168-й сд, для снабжения разбитых на мелкие гарнизоны войск 18-й сд и 34-й тбр требовалась ювелирная точность. Вот где сыграла свою роль пассивность командиров, не пожелавших захватить господствующие высоты и организовать оборону в опорном пункте достаточной площади, чтобы он не простреливался финнами и представлял собой удобную цель для сброса мешков с продовольствием. Финская армия не была оснащена в достаточном количестве артиллерией, и поэтому справиться с окруженцами оказалось на самом деле нетривиальной задачей. Но промедление в сложной ситуации, как справедливо заметил вождь мирового пролетариата, смерти подобно. Пассивная стратегия на начальных стадиях окружения обернулась лишь ухудшением ситуации. Окруженные подверглись атакам финнов, трескучий мороз и слабая организация лагеря привели к обморожениям. К концу января 18-я стрелковая дивизия и 34-я танковая бригада оказались уже неспособны к самостоятельному передвижению в прорыве кольца. Окруженные гарнизоны оказались скованы ранеными, обмороженными бойцами и командирами. Чудес на свете не бывает. При такой стратегии поведения и уровне организации обороны в окружении части были обречены. Не трескучий мороз мешал организовать прорыв или, на худой конец, устойчивую оборону в окружении на начальных стадиях катастрофы. Не хватало знаний, опыта, воли командиров. Пассивность окруженных, нежелание действовать наступательно, отсутствие попыток разрывать кольцо окружения на ранних стадиях его образования было характерно для окружений, которые устраивали финны Красной Армии. Финны, в свою очередь, дробили окруженных на мелкие гарнизоны, постепенно их уничтожая. Героизм защитников уже не мог переломить ситуацию. Непрерывные атаки на гарнизоны дорого стоили финнам. Если в составе 2-го батальона 36-го пехотного полка 26 декабря 1939 г. насчитывалось 759 человек, то 1 февраля 1940 г. в нем осталось 459 человек. Батальоны 39-го полка 26 декабря 1939 г. насчитывали 718, 710 и 731 человек соответственно, 1 февраля их численность составила 526, 476 и 426 человек. Но атаки финских батальонов, голод и мороз все же делали свое дело. Так, 2 февраля финнам удалось уничтожить гарнизон Леметти-северное. Погибли в бою или попали в плен более 700 человек, трофеями 4-го армейского корпуса стали 32 танка (большей частью неисправных), 7 орудий и минометов, большое количество стрелкового вооружения и 30 грузовых машин. Следующей жертвой 18 февраля 1940 г. стал гарнизон “КП четырех полков”, попытавшийся под нажимом финнов прорваться в Леметти-южное. Эта группа была практически полностью уничтожена, только 30 человек вышли в расположение блокированной, но снабжавшейся по льду Ладожского озера 168-й стрелковой дивизии. Удары по гарнизонам продолжались с неумолимостью падения ножа гильотины. 23 февраля 1940 г. уничтожен гарнизон у озера Сариярви. Спасшихся не было, после войны на месте боя нашли 131 труп и две братские могилы. Финские трофеи составили 6 полковых и 6 противотанковых пушек, 4 миномета, 4 танка, около 60 пулеметов. В конце февраля, бросив раненых и обмороженных, попытались прорваться остатки гарнизона Леметти-южное. Из двух колонн одна опять растянулась и была уничтожена финнами, вторая была выведена полковником Алексеевым. К своим пробились 1237 человек, 900 из которых были ранены или обморожены. В итоге из 18 тысяч человек, находившихся в подразделениях 18-й стрелковой дивизии и 34-й танковой бригады к началу войны, примерно 2,5 тысячи оказались вне кольца, примерно 1300 человек прорвались из окружения. Остальные погибли или попали в плен. Справедливости ради нужно отметить две вещи. Во-первых, окружения были в действительно сложных природных условиях. Попытки финнов предпринять контрнаступление и кого-нибудь окружить на равнинном Карперешейке провалились. Во-вторых, окруженные гарнизоны мужественно сражались, отбивая удары финнов. Тем самым в какой-то мере задачу свою войска 8-й, 15-й и 9-й армий, конечно, выполнили, задержали часть сил финнов. Дивизии и полки, которые могли быть переброшены на Карельский перешеек, были скованы жестокими боями сначала с наступающими дивизиями, а потом с окруженцами. Вот что написал К.-Г. Маннергейм в декабре 1939 г.: “Все свидетельствовало о том, что на главный оборонительный рубеж Карельского перешейка вскоре будет предпринято генеральное наступление. Поэтому я решил усилить войска этого фронта всеми имеющимися в моем распоряжении резервами в надежде, что слабая оборона восточного фронта все же выдержит. Однако неожиданно быстрое продвижение противника на том участке не позволило осуществить эти планы. Мне вместо этого пришлось направить большую часть скромных резервов на восток, в район Толвоярви, Кухмо и Суомуссалми”. /14- С.307/ Маннергейму пришлось раздергать для действий в районе наступления 8-й и 9-й советских армий севернее Ладожского озера свой резерв, дислоцировавшийся в районе Выборга, 6-ю пехотную дивизию. Финские части высвободить до начала марта не удалось, более того, они оказались измотанными тяжелыми двухмесячными боями. 13-я пехотная дивизия финнов потеряла 1171 человека убитыми, 3155 ранеными и 158 пропавшими без вести. Приданные подразделения (64-й пехотный полк, егерские батальоны итп) потеряли 924 убитыми, 2460 ранеными и 102 пропавшими без вести. 12-я пд IV корпуса с частями усиления потеряла 1458 человек убитыми, 3860 ранеными, 220 пропавшими без вести. Но цена, которую заплатила РККА, потеряв в шесть раз больше солдат и офицеров, была явно непропорциональна результату. И ляпы командиров окруженных соединений никакому вразумительному объяснению не поддаются. При более эффективном руководстве можно было не только сковать, но и сильно потрепать части IV финского корпуса при умеренных собственных потерях.

Февраль 1940 г.

Было бы ошибкой считать, что РККА быстро перековалась к февралю. Проблемы в Карелии преследовали Красную Армию и в феврале. Карелия и Лапландия оставались по-прежнему крепким орешком, задач своих в этих регионах РККА по-прежнему не выполняла. Созданные по примеру финнов лыжные батальоны воевали не слишком успешно. 30 января 3-й и 17-й лыжные и 11-й инженерный батальоны под руководством майора Кутузова попробовали деблокировать 54-ю стрелковую дивизию, но из-за ошибок в управлении и потери связи между отдельными частями потерпела поражение 4— 5 февраля. 11 февраля еще одну попытку прорыва блокады 54-я стрелковой дивизии предприняла “лыжная бригада” в составе 9-го, 13-го и 34-го лыжных батальонов. Она была разгромлена 13— 14 февраля в боях с финскими лыжными отрядами. Потери батальонов, участвовавших в этих двух операциях, составили 1274 человека убитыми, 903 ранеными, 583 пропавшими без вести и 323 обмороженными. [Аптекарь П. со ссылкой на РГВА. Л.115. Д.429. Л.182]

Именно действия Красной Армии в Карелии и севернее Ладожского озера заставляют усомниться в тезисе о непробиваемой “линии Маннергейма” как первопричине неудач. Невыполнимая задача — это, наверное, что-то делать, когда тебя пытаются окружить, а не сидеть “толстовцами” в финских motti. Красная Армия выполнила вполне посильную для армии рубежа 30-х и 40-х годов задачу, взлом линии долговременных укреплений слабого в артиллерийском и авиационном отношении противника, который к тому же не имел возможности наносить контрудары танковыми соединениями по причине отсутствия таковых как класса. Но когда Красной Армии поставили действительно неразрешимую задачу — наступать в суровую зиму в сложных природных условиях, то не только не было сделано невозможное, но и плохо выполнялись вполне посильные задачи. Была продемонстрирована вялость, пассивность действий. Проявленное впоследствии упорство в боях в окружении не компенсировало промахов начального периода сражения. Но что хуже всего, действия “толстовцев” увидели и оценили соответствующим образом на Западе.

Наступление в лесу

Невыполнимые в теории задачи в истории войн, как ни странно, оказывались невыполнимыми и на практике. Чудеса, они обычно в рождественских сказках случаются. Действия в лесистой местности мало кому приносили успех. Зимой — весной 1942 г. в лесах на Волховском фронте наступала 2-я ударная армия. Наступление было неуспешным, впоследствии армия была окружена. Осенью попытка была повторена 8-й армией в Синявинской операции. Неудачно наступал в долине реки Лучесы 3-й механизированный корпус М.Е. Катукова в ходе операции “Марс” в ноябре— декабре 1942 г. Наступлению мешали непроходимые леса и болота. Морозы схватили болота, но долина Лучесы оказалась засыпана глубоким снегом. Спорить с природой трудно, есть местность, в которой проводить масштабные наступательные операции сложно и в общем случае нецелесообразно. Но тем не менее по разным причинам решения вести наступление в таких районах принимались в разное время и в разных странах. Есть такой пример и в истории войны на Западном фронте. Это так называемое сражение в Хуртгенском лесу, начавшееся 19 сентября 1944 г., когда в лес вошли 3-я танковая и 9-я пехотная дивизия США. Хуртгенский лес представлял собой большой лесной массив на границе Франции и Германии. Американские войска вскоре познали прелести сражения в глухом, темном лесу с высоченными деревьями, нашпигованном минами и жалящими в упор “88 Флак”, без артиллерийской и авиационной поддержки. В сентябрьских боях 3-я танковая и 9-я пехотная дивизии потеряли до 80% личного состава своих боевых подразделений, не достигнув никаких результатов. 2 ноября 1944 г. в мясорубку была брошена 28-я пехотная дивизия, сформированная из Пенсильванской национальной гвардии. Дивизия понесла тяжелые потери. К 13 ноября все офицеры пехотных рот были убиты или ранены. Но генерал Бредли упорствовал в захвате Хуртгенского леса. В бой вступила еще одна дивизия, 4-я пехотная. Это также не принесло желаемых результатов. С 7 ноября по 3 декабря 1944 г. 4-я дивизия потеряла свыше 7 тысяч человек. Один из командиров рот этой дивизии, лейтенант Вильсон докладывал, что он потерял за время сражений в лесу 167% списочного состава: “Мы начали с полнокровной ротой из 162 бойцов, а потеряли 287 человек”. Когда закончилась 4-я пехотная дивизия, наступила очередь 8-й пд. К декабрю потери американских войск в этом районе достигли 24 тысяч человек. В декабре 1944 г. 28-я пд была выведена из Хуртгенского леса на отдых в… Арденны, где вскоре началось немецкое наступление. И мрачный солдатский юмор назвал эмблему 28-й пехотной дивизии Keystone (Пенсильванию иногда называли “Штатом краеугольного камня”), в виде красной трапеции меньшим основанием вниз, “ведром с кровью”. Наступать в глухих лесах не получалось ни у кого, и было бы странно, если бы РККА стала исключением.

x x x

Что же показала Зимняя война в реальности? Можно сказать, что неверны оба крайних мнения, а истина лежит посередине. Было бы глупо занимать страусиную позицию и не замечать очевидных недостатков, выявленных финской кампанией. Безынициативность командиров и солдат, “толстовство” — все это было. Маннергейм писал: “Русский пехотинец храбр, упорен и довольствуется малым, но безынициативен”. Про командный состав РККА у К.-Г. Маннергейма сложилось такое мнение: “Командование не поощряло самостоятельное маневрирование войсковых подразделений, оно упрямо, хоть тресни, держалось за первоначальные планы. Русские строили свое военное искусство на использовании техники, и управление войсками было негибким, бесцеремонным и расточительным. Отсутствие воображения особенно проявлялось в тех случаях, когда изменение обстановки требовало принятия быстрых решений”. Немцы тоже сделали свои выводы из финского опыта: “Опыт русско-финской войны показал, что артиллерийская поддержка как при наступлении, так и в обороне вследствие недостаточно организованного взаимодействия с другими родами войск была недостаточно эффективной” (отдельные данные о Красной Армии от 11.06.41, цитируются по: Сборник военно-исторических материалов ВОВ. Выпуск No 18. С. 135). Было бы ошибкой считать, что “толстовство” и шаблонно мыслящие командиры куда-то улетучились из РККА. Были такие и в 1941 г. Вот что произошло в июле 1941 г. со 199-й сд у Ново-Мирополя: “После занятия района обороны командование дивизии не произвело разведку сил противника, не приняло мер к взрыву моста через р. Случь на дальнем участке обороны, что дало возможность противнику перебросить танки и мотомехпехоту. В связи с тем что командование не установило связи штаба дивизии с полками, 6 июля 617-й и 584-й стрелковые полки действовали без всякого руководства со стороны командования дивизии. Во время паники, создавшейся в подразделениях при наступлении противника, командование не сумело предотвратить начавшееся бегство. Управление штаба дивизии разбежалось. Командир дивизии Алексеев, зам. командира по политчасти Коржев и нач. штаба дивизии Герман оставили полки и с остатками штаба бежали в тыл”. Не все дивизии и командиры были такими, но подобные случаи, словно скопированные с действий командования 44-й сд в финскую, тоже были. Остались они и позднее, в 1942-м, 1943-м. Нельзя сказать, что это было главной причиной поражений 1941 г., но свою негативную роль подобные случаи сыграли. Отворачиваться от этих фактов просто бессмысленно. Все равно что выкинуть из условия задачи одно из начальных условий, а потом долго думать, почему ответ в конце задачника не совпадает с тем, что мы насчитали. Но не правы и скандальные журналисты, которые в январе 1940 г. смаковали кадры из Суомоссалми и Сальми, так же как сегодня смакуют “подвиги” маньяков (“Убийца жарил и ел печень своих жертв” аршинными буквами на две полосы). Это была традиционная погоня за сенсациями. Общей истерии поддавались даже такие люди, как Черчилль. Хотя была выслушана только одна сторона, а про то, что финны возились с отрезанными и получавшими хилое снабжение по воздуху частями 168, 18-й сд и 34-й тбр в течение двух месяцев, как-то забывалось. В жестокий мороз, интенсивно опыляемые с воздуха листовками “Где политрук — там смерть!”, советские солдаты и командиры стояли до последнего. И жирная точка в этой истории была поставлена все же по инициативе советских войск, попытавшихся прорваться к своим из Леметти-южное. Остановка на “линии Маннергейма” была вызвана необходимостью накопить силы и штурмовать ее по всем правилам. Вначале ее недооценили и хотели проскочить в нескольких местах. Ни о какой операции в стиле Польши 1939 г. речи не было. После накопления сил линия была взломана с хорошим темпом. 122-я стрелковая дивизия в Приполярье, в тех же условиях что и неуспешная 44-я стрелковая дивизия, действовала вполне удовлетворительно. 168-я стрелковая дивизия сумела избежать окружения под Суомоссалми в отличие от посланной ей на выручку 44-й стрелковой дивизии Виноградова. Как говорили на совещании 14— 17 апреля 1940 г., при хорошем командире и дивизия действовала успешно, плохой командир, напротив, приводил дивизию к гибели. На мой взгляд, вполне взвешенную и разумную позицию представляет Лиддел Гарт: “Первое русское наступление завершилось неожиданной остановкой. Под влиянием этих событий усилилась общая тенденция к недооценке военной мощи Советского Союза. Эту точку зрения выразил в своем выступлении по радио 20 января 1940 г. Черчилль, заявив, что Финляндия “открыла всему миру слабость Красной Армии”. Это ошибочное мнение до некоторой степени разделял и Гитлер, что привело к серьезнейшим последствиям в дальнейшем. Однако беспристрастный анализ военных действий дает возможность установить истинные причины неудачи русских в первоначальный период. Условия местности во всех отношениях затрудняли продвижение наступавших войск. Многочисленные естественные препятствия ограничивали возможные направления наступления. На карте участок между Ладожским озером и Северным Ледовитым океаном казался довольно широким, но фактически он представлял собой густую сеть озер и лесов, что создавало идеальные условия для ведения упорной обороны”. /22- С.67/

Никогда не нужно бросаться из крайности в крайность. Финская война выявила как недостатки в подготовке командного состава, так и возможности РККА в качестве достаточно современной для 1940 г. армии, оснащенной массой артиллерии, танков, авиации, способной преодолевать укрепленные полосы и развивать успех ударом танков и пехоты. Финская показала миру как “толстовцев”, так и разрушителей “миллионеров”. Мир многогранен и плохо поддается втискиванию в шаблоны.


10.12.2009 19:40 Валерий

To А.Исаев Просто замечательно! Спасибо.


11.12.2009 17:31 qwerty

Шурхало! Пережоване не корисне…Крадеш чеже — видаєш за своє… гидота…


12.12.2009 6:40 Контрабандист

Предлагаю комментарий тов.А.Исаева считать статьей на тему “зимней войны” 1939 года.Очень грамматно и информативно.Чего не скажешь о статье «Як польський сценарій у фінській війні не спрацював». Один вопрос к тов.А.Исаеву — в каком году был издан американский устав Field Manual 31-71, Nothern Operations ? И на какой боевой опыт США в северных широтах он опирается ? Что-то я не припомню,что бы америкосы проводили боевые действия зимой…


16.12.2009 23:24 Марина

На кого русские нападут в 2010 г.?


18.12.2009 13:30 Константин К.

Сидеть перед компом в тепле и уютной обстановке в офисе или дома и рассуждать о провалах в стратегии и тактике наших войск в Зимней войне- это наш менталитет!!! Слава советским солдатам,погибшим в той войне!


27.07.2011 16:37 Алистер-саратовец

Сашок, своего Маннергейма на Украине не могло быть по определению. Т.к. Украину создали не внутренние, а внешние силы — большевики от балды обвели границы ареала, где проживают личности, говорящие на шо и хэ. А насчет радяньских втрат в Зимней войне зря сильно скалите зубы. Ибо Украине самой предстоит познать горечь жорстокой поразки от румынской армии в грядущей войне за Одессу и Буковину.


Комментировать