Человек не терпит насилия!

Кто будет лепить дело о «свержении конституционного строя?»

grabikkkk

Следователь по “делу Тимошенко” Грабик

Следственная группа СБУ, которой поручено состряпать «мощное» дело по факту подготовки «насильницького повалення конституційного ладу» уже засветилась именно в делах против оппозиции. В группу входят следователи Грабик, Македонский, Усов и Дронов. Грабик был откомандирован в Харьков для ведения «дела Тимошенко». Сейчас, похоже, откомандирован обратно.

Группа «испытанная» и прикормленная. Орден “За мужество” получил следователь Службы безопасности Грабик, “который подделывал дела против Игоря Диденко и Анатолия Макаренко”А затем и вовсе переведен в Харьков на повышение.

Слідчий СБУ у справі Тимошенко пішов на підвищення

ще восени 2010 року на процесах проти Діденка та інших фігурантів справи про газ «Росукренерго» Микола Грабик був представником звинувачення і головним слідчим з боку Служби безпеки України. Через рік саме він почав вести нові справи проти Юлії Тимошенко щодо епізодів з ЄЕСУ та організовував допити екс-прем’єра в камері Лукьянівського СІЗО. Тепер Микола Грабик вже начальник слідчого відділу СБУ в Харківській області. 18 січня, в день, коли пан Грабик на камери розповідав про перипетії справи Тимошенко, прес-служба СБУ повідомила, що всі матеріали щодо екс-прем’єра переведені до Харкова. Але про переведення слідчого разом з ними чомусь замовчали.

Аби дізнатися, чи дійсно це той самий Грабик, раптом просто обличчя виявилися схожими, ми звернулися до захисника Тимошенко Сергія Власенка. Він одразу ж підтвердив наші припущення. «Так, дійсно, це той самий Микола Грабик. Раніше він працював старшим слідчим з особливо важливих справ Головного слідчого управління СБУ в м. Києві. Зараз його разом зі справою перевели в Харків», — повідомив «Главкому» Власенко. Також він розповів, що саме Микола В’ячеславович вів газові справи Діденка й Макаренка, за що був відповідно нагороджений.

«Настільки мені відомо, пан Грабик отримав спеціальне звання майора юстиції після справи Діденка. Ще чотири дні тому він мав тільки це звання, хоча знаючи нинішні порядки в СБУ, може швидко стати і підполковником. Хорошковский за рік генерала армії отримав, для чого люди 25 років служать», — зауважив нардеп бютівець.

Не тільки званням майора юстиції ощасливили молодого слідчого СБУ. На двадцяту річницю Незалежності України Віктор Янукович своїм указом нагородив пана Грабика орденом «За мужність» III ступеня.

 Теперь о следователе Македонском. В нашем архиве мы нашли одного сотрудника СБУ по фамилии Македонский. Он засветился в деле о допросе сотрудников Института социологии.

Правда, в официальном ответе СБУ он не был указан.

«СБУ признает необдуманность решения своего следователя о вызове на допрос сразу всего состава ученого совета Института социологии НАН.

Об этом в эфире телекомпании “5 канал” вечером 14 апреля сказала начальник пресс-службы СБУ Марина Остапенко.

“Возможно, действительно, именно в этом случае следователь, это молодое лицо, возможно, он должен был подумать перед тем, как вызывать всех членов ученого совета (на допрос). Возможно, он должен был сделать другие следственные действия, например, прийти к ним, спросить у них на месте, а не вызывать сразу в службу”, — сказала она.

Остапенко согласилась с позицией Президента Виктора Януковича о невзвешенности этого решения, отметив, что первоначально следователь не учел, что это дело может быть политизировано.

В то же время пресс-секретарь отметила, что ученые института являются обычными гражданами Украины и обязаны исполнять требования закона и являться на допрос по требованию следователя, который является независимым процессуальным лицом и самостоятельно принимает решение, кого следует допрашивать в рамках того или иного уголовного дела.

Остапенко добавила, что СБУ в ходе расследования данного дела действует исключительно в рамках закона.

Напомним, СБУ объясняет допросы сотрудников Института социологии НАНУ расследованием уголовного дела, возбужденного 15 февраля по факту растратыдолжностными лицами Центра адаптации государственной службы к стандартам Европейского Союза Главного управления госслужбы и дочернего предприятия института “Центр социальных экспертиз” госсредств в размере 920 тыс. гривен.»

Наши мы и еще одного «конторского» по фамилии Македонский. Это не нынешний следователь, но, похоже – его родственник. Тоже прекрасный человек. Завестился в «деле Курочкина». Цитируем:

««Я, гражданин Украины Борисенко Александр Александрович, 10.11.1974 г. рождения, со всей ответственностью заявляю о нижеследующем.

12.04.2007 г. я был незаконно фактически задержан сотрудниками УБОП УМВД Украины в Днепропетровской области и УСБУ в Днепропетровской области, 13.04.2007 г. юридически задержан старшим следователем СО прокуратуры Днепропетровской области Ревацким Олегом Алексеевичем по подозрению в преступлении, связанного с наркотиками, по уголовному делу № 63069083, а только 16.04.2007 г. был доставлен в Индустриальный районный суд г. Днепропетровска, хотя прокуратура расположена в Жовтневом районе г. Днепропетровска, 19.04.2007 г. мне предъявлено обвинение в убийстве директора рынка «Озёрка» Воробьёва, 20.04.2007 г. избрана временная мера пресечения в виде содержания под стражей в СИЗО № 3 Днепропетровской области, а с 05.05.2007 г. содержусь в ИВС ГУ МВД Украины в г. Киеве.

Я утверждаю, что моё фактическое задержание 12.04.2007 г. работниками УБОП и УСБУ, а также оформленное протоколом от 13.04.2007 г. по подозрению в совершении преступления и в целом досудебное следствие являются незаконными в связи с применением в отношении меня пыток и иных недозволенных методов ведения следствия для моего запугивания и уничтожения как человека с целью получения  нужных следствию показаний.

Но я не один. У меня есть семья, в которой проживал до задержания и с которой противоправно не вижусь на протяжении последних 110 дней. Я вместе с женой Борисенко Анной Владимировной, воспитывая двоих малолетних детей: Ивана, . рождения, и Анастасию, . рождения, сообща заботились о наилучшем построении семейных отношений, о духовном и материальном благополучии семьи и, в частности, о наиболее успешном развитии наших детей, которым стремились быть примером.

Кроме того, наша семья дружна с многими благополучными семьями и у меня также много друзей и деловых соратников, которые верят в мою порядочность как человека и невиновность по уголовному делу, но они не в силах помочь мне в условиях украинской правовой действительности. Я не сдаюсь! Я готов отстоять своё право быть человеком.

Виновным в совершении убийства я себя не признаю, так как ранее данные мною показания я сочинил, чтобы остаться в живых. Перед этим я, как и многие, читал и слышал об убийстве Воробьёва из средств массовой информации и Интернета, а также более детально узнал от работников правоохранительных органов, пытавших меня и навязывавших мне эти сведения.

Всё это со мной происходило следующим образом. 12.04.2007 г. я занёс в квартиру покупки и решил поехать в г. Подгороднее Днепропетровской области к своей теще прогуляться с собаками. У тещи находятся две мои собаки, которых я ежедневно выгуливаю и кормлю. Примерно в 10.00 час., выйдя из подъезда дома, я сел в машину марки «Фольксваген Туарег», которой управляю по доверенности. Я завел машину и включил заднюю скорость, и вдруг увидел, что сзади меня подпер автомобиль «Тойота-Лендкраузер-80» тёмного цвета и оттуда выскочили люди в масках, чёрной военной форме и бронежилетах. Их было около пяти человек. Один в гражданской одежде сидел за рулем. Мельком я увидел, что и дальше во дворе происходит движение каких-то людей. Они волоком вытащили меня с машины, повалили на асфальт лицом вниз, заломили мои руки за спину и застёгнули наручниками, молча пинали меня ногами по различным частям тела и топтались по мне сверху. Это продолжалось около двух минут. Я понимал, что меня могут видеть мои родные, знакомые, соседи. Я был в отчаянии от происходящего унижения, но ничего не мог поделать. Затем эти люди закинули меня в задний отсек своего автомобиля. Напротив, а также рядом сидели двое людей в масках и чёрной форменной одежде, вооружённые пистолетами, ножами, баллончиками с газом. На заднем сидении автомобиля также сидели два человека в униформе и масках, а водитель и на пассажирском сидении – в гражданской одежде. Меня отвезли во внутренний дворик здания СБУ около «Троицкого» рынка. Мой автомобиль пригнали туда же. Вытащив меня с автомобиля, лифтом подняли, не могу сказать на какой этаж, возможно на третий или пятый. Там была дверь, открывающаяся кодовой картой. Я услышал как женский голос робота-автомата сказал, что вы сейчас находитесь в отделе «К». Люди в чёрном не снимали масок и не назывались кто они. Только там я понял, что это сотрудники СБУ и разглядел, что они были полностью по-боевому экипированы: пистолеты, ножи, баллончики и т.д. Я не помню адреса СБУ, но могу показать. Рядом находится строительный рынок.

Четыре человека в масках и в чёрной одежде с нашивкой «Альфа» молча завели меня в кабинет. Я смогу показать, где этот кабинет – по левую сторону коридора. В кабинете с правой стороны стоит сейф, далее три стула, посередине расположенные параллельно два стола, на столе слева стоял компьютер, над столом висит карта Москвы и Московской области. Меня со скованными сзади руками посадил на стул справа. Через некоторое время зашли четыре человека, одеты по гражданке, в дорогую одежду: Андрей Щербак, и как я затем услышал, Македонский Николаевич (по-моему, Александр), Валик (с множественными шрамами на лице), Сергей. Двое сели за стол, а двое стали рядом со мной. Один из них крепкого телосложения целился в меня с пистолета и говорил, что сейчас убьёт, вывезут, закопают и никто не узнает. Крепкого телосложения Николаевич, сидя справа, стал меня избивать кулаком в подбородок, висок, живот и печень, говоря, что я убил человека. Он говорил, что на 100% уверен, что я убил Воробьева. От сильной боли в животе у меня потемнело в глазах, я согнулся. Затем он же схватил меня за волосы на затылке и повалил на пол лицом вниз. Меня начали распинать, заламывая мои руки в наручниках в сторону затылка. У меня трещал позвоночник, сводило суставы, разрывало мышцы. На мои крики не обращали внимание. Николаевич приказывал мне всё и обо всём рассказать, а иначе меня отдадут в УБОП, где меня уже ждут и со мной сделают всё, что захотят. Показывали мне множество фотографий с убийствами, с людьми, которые мне не знакомы. Настаивали на том, что это я убил Воробьёва. Разговаривали на жаргоне. Продолжая заламывать мне руки за затылок, постоянно задавали вопросы: кто убил, с кем я был, как стреляли. Вопросы задавали сразу четыре человека: ты там был, где находился, из чего стреляли? Я ничего не говорил, так как конкретно ничего не знал и не мог ничего сказать. Я знал только то, что знали все из СМИ. Потом зашёл мужчина пожилого возраста, по-моему, Геннадий Михайлович (его кабинет справа). Он начал мне говорить о том, чтобы я всё рассказал, стал их агентом и меня отпустят. Я сказал, что не принимал участие в убийстве, ничего конкретно не знаю и не могу ответить на интересующие их вопросы. Геннадий Михайлович сказал, что буду терять здоровье, пока не расскажу всё, что их интересует. Они сообщили мне, что сейчас отвезут меня в УБОП и что УБОП это гестапо, где меня разорвут на части и что там я расскажу всё. В УСБУ я находился примерно 3-4 часа.

Люди в масках и чёрной униформе без каких-либо обозначений меня отвели вниз. На моей машине они вместе с двумя мужчинами в гражданке, сидевшими спереди, повезли меня на ул. Правды, 40, в здание УБОП. Впереди нас сопровождал автомобиль «Опель Омега». Заехали мы на задний дворик, автомобиль поставили около забора справа. Люди в масках схватили меня под руки в наручниках и потащили к левой двери здания УБОП. Там нас встречал крупного телосложения человек, ростом примерно, как я понял сотрудник УБОП. Позже я узнал, что зовут его Сан Саныч. Это было примерно в 14-15 часов. По лестнице поднялись на пятый этаж. Мне надели на голову черную маску-мешок без прорезей. Завели в кабинет, расположенный по левой стороне примерно по середине коридора. Как я потом понял, в кабинете стояли только два пустых стола и два стула. В этом кабинете меня пытали. Сразу же принудительно поставили меня лицом к стене, раздвинув мне ноги на максимум в разные стороны. Зашли какие-то люди и молча начали меня бить в затылок, в область сердца со стороны спины, в область паха. От страшной боли в паху я упал на пол. Меня перевернули лицом вниз и, издеваясь, начали пытать. Кто-то очень тяжёлый сел мне на поясницу. Мои руки с момента моего задержания постоянно были застегнуты сзади. В пытках принимал самое непосредственное участие Сан Саныч. Я слышал постоянно его голос: жесткий и требовательный. Он, постоянно угрожая, психически давил на меня. Сан Саныч затянул наручники потуже и начал тянуть мои руки в сторону затылка, как они называли этот прием «Марья Ивановна». Он требовал, чтобы я всё рассказал об убийстве Воробьёва либо написал явку с повинной о происшедшем. При этом называл фамилии, имена людей, которых я даже не знал. Говорил, что у них есть 10 дней, за которые они заберут моё здоровье и всю нужную информацию. Мой позвоночник трещал, мои суставы на выкрученных руках разрывало. Я кричал от боли. Когда терял сознание, то меня били по лицу. Примерно через каждые 20 минут они делали перерывы.

Во время перерыва меня подняли с пола, сняли маску и завели в кабинет, где находились 5 человек. Троих из них я видел ранее в здании УСБУ на первом допросе. Мне снова показывали много фотографий убитых людей, также фотографию с убийства Курочкина, убийства в Обухове, о которых освещалось в СМИ. Били по лицу ладонями, сверху по голове и затылку кулаками, по шейному позвонку ребром кисти, отчего ощущал сотрясение головного мозга. Я отвечал на их одни и те же вопросы, что не участвовал ни в каких убийствах и ничего конкретно не могу им сказать, но они мне не верили и говорили, что пытки будут усиливаться с каждым разом.

Мне снова надели черную маску-мешок и обратно завели в тот же пустой кабинет. На следующий день я увидел, что его окна выходят на проспект Правды. В кабинете стояли два стула и два стола, а больше там ничего не было. Кабинет был пустой. В первый раз, когда меня заводили, я слышал как эти столы и стулья перемещали в разные стороны, чтобы освободить побольше места для моих пыток. Меня опять начали бить, надев предварительно маску. Какие-то люди держали меня за скованные за моей спиной руки и кулаками били под лопатки в область сердца, печени, почек и живота. От невыносимой боли я упал на пол. Меня перевернули лицом вниз. Под мою голову со стороны лица подложили мягкий предмет, напоминающий большую подушку. Опять же человек большого телосложения сел мне на поясницу и начал задирать мои руки в наручниках в сторону затылка. Другой человек, которого назвали Толик, ткнул меня лицом в мягкую подушку, чтобы мне нечем было дышать и не слышно было моих криков. Это продолжалось около 20-30 минут.

Потом меня подняли и завели в другой кабинет, задавая одни и те же вопросы об убийстве, называя мне множество фамилий и показывая фотографии разных людей и убийств. Били руками по болевым местам головы. Спрашивали все время где, что и как именно я совершал при убийстве. Мне нечего было им сказать.

Каждый раз после очередного допроса меня возвращали в тот же кабинет, где, одев мне на голову маску, продолжали пытать, делая «Марью Ивановну» и не давая дышать. Примерно через каждые 20 минут они делали перерывы. Во время перерыва меня переворачивали на бок, а затем вели в кабинет для допроса. Меня периодически переводили в разные кабинеты, где были другие люди, которые задавали вопросы об убийствах, о которых я ничего не знал. Был я где-то в четырех кабинетах. Когда мне снимали маску, то мне тяжело было смотреть вокруг.

В очередной раз меня положили лицом вниз, уткнувши в подушку. Руки в наручниках также заломили в сторону затылка. Во время пыток мои ноги раздвигали максимально в разные стороны. Сзади какой-то человек руками щипал за мои гениталии – яички. Я терял сознание. Меня приводила в себя только острая боль в области паха, так как эта пытка была особенно болезненной. Я кричал от резкой и невыносимой боли в паху. На это никто не обращал внимания.

Потом, примерно в 17-19 часов, мне сказали, что со мной хочет познакомиться начальник УБОП. Меня спустили на второй или третий этаж этого же здания. Завели в кабинет, по центру которого стоял стол. За столом сидел мужчина, который хотел меня видеть. По левую сторону от него сидели сотрудники УСБУ, которых я видел утром: Щербак, Николаевич, Валик. Мужчина, представившийся начальником УБОП, сказал: «Такими как ты мы заднее место вытираем. Киев дал добро тебя разорвать». Он потребовал, чтобы я всё рассказал, а ещё лучше написал собственноручно. Я ответил, что мне нечего рассказывать. Меня спустили на второй этаж и сказали, что со мной хочет поговорить начальник УБОП. Вел меня Сан Саныч.  Он говорил, что у них есть десять дней на все, чтобы я рассказал им обо всем. В кабинете находились те люди, которые были в СБУ, они сидели слева. По центру стоял стол. Начальник УБОПА сказал мне, что я должен все рассказать. Сан Саныч спросил разрешения сделать мне «десантника».

Меня подняли на пятый этаж в тот же кабинет с двумя столами и стульями, надели на голову маску. Я услышал, что сдвинули два стола. Мне приказали стать на колени, перестегнули мои руки в наручниках из-за спины под колени. Под моими мышкам просунули металлический лом. Меня подняли на этом ломе и подвесили наверное на стулья, предварительно поставленные на столах. Боль была очень сильная, особенно в кистях, которые буквально разрыва, так как я висел на них всей тяжестью тела. От нестерпимой боли я терял сознание. Систематически через каждые пятнадцать-двадцать минут кто-то заходил в кабинет и раскачивали меня на ломе как на качелях для усиления боли. Спрашивали, буду ли я писать явку с повинной. Я стонал от боли и говорил, что рассказывать мне нечего. Через два часа меня положили на пол лицом вниз, перестегнув  наручники из-под колен за спину. Минут пятнадцать я отлежался. Меня опять перевели в другой кабинет и начали задавать вопросы.

После «десантника» меня спросили люблю ли я рок-группу «Эйси-Диси», на что я ответил, что нет. Мне присоединили какие-то железные предметы под носок на левый голеностоп с внутренней стороны и под трусы в области поясницы. Двое человек наступили мне на ноги снаружи голеностопов, третий уселся мне на поясницу, четвёртый упирал моё лицо в подушку. Через секунды я почувствовал сильный электрический ток. Я бился об пол всем телом. Когда отключали электроток, то я терял сознание и они меня приводили в чувство ударами. Они держали меня, чтобы не слетели провода. У меня и сейчас спустя месяц остались зарубцевавшиеся раны и синие пятна на руках и ногах. Когда я от тока терял сознание, то чувствовал, как кто-то прикладывал к моей шее пальцы, прощупывая пульс. Когда переставал дышать, то меня отпускали. То есть меня все это время держали на грани жизни и смерти. Они это действие называли «Эйси-Диси» – есть такая рок-группа. Они говорили: «Ну что тебе продолжать «эйси-диси», либо подпишешь явку с повинной и давай показания. Электроток периодически включали  и отключали, в перерывах задавая вопросы. От тока у меня дергалось все тело. У меня до сих пор болят в суставах колени, плечи, локти и не разгибается правая рука в локте. Правая рука в плече тоже только недавно начала подниматься. У меня очень сильно болят ребра. От боли я сжимал зубы, кулаки, бился всем телом об пол. В зубах потрескались пломбы. Все суставы и кости невыносимо болели, распирало виски. Я никогда в жизни не ощущал такой боли. Это продолжалось где-то часа два. Минут пятнадцать они мучили меня током, после чего десять минут давали отдохнуть. И так два часа подряд. Во время отдыха я лежал лицом вниз на полу. Перед каждой пыткой мне одевали на голову маску- мешок.

Меня опять завели в кабинет, где снова было много вопросов. Мне говорили, что изнасилуют меня. Сан Саныч сказал: «Извини, фаллосоимитатора у нас нет, будем тебя насиловать дубиной резиновой». Также он грозил мне, что сейчас оденут противогаз и будут делать «Слона» или «Слоника» – что-то такое. Влад в своем кабинете (его кабинет слева от кабинета Сан Саныча) показывал мне противогаз, доставая его со шкафа. Опять же завели меня в кабинет для пыток. Надели маску, положили на пол лицом на подушку. Стали делать «Марью Ивановну». От боли я обмочился. Увидев это, кто-то сказал, что и по большому буду ходить под себя. Расстегнули и стянули мне брюки. Кто-то начал бить меня по ягодицам каким-то предметом, напоминающим ремень. Услышал голос, что после той боли, что я испытал, это покажется мне щекоткой.

После этого меня подняли с пола со спущенными до щиколоток брюками и под руки повели в какой-то другой кабинет, где положили меня на стол. Мои ноги стояли на полу, а животом я лежал на столе. Мне сказали, что сейчас будут насиловать, а потом всё расскажут в тюрьме, поломают мне жизнь, если я не напишу явку с повинной либо не расскажу об убийстве в декабре. Кто-то снял мне трусы и начал водить каким-то предметом по моим ягодицам и анальному отверстию. Я им сказал: «Делайте со мной, что хотите, я ничего не знаю и не могу ничего рассказать».

Опять меня взяли под руки и завели в тот же кабинет, где стояли стулья и столы. Они уложили меня на спину. Я был в маске. Впервые сняли с моих рук наручники и одели мне на мизинцы рук металлические прищепки. Меня начали опять пытать электротоком. Ощущение тока было намного больше, чем в первый раз, от чего я обмочился под себя. Меня трясло, я бился в конвульсиях об пол, как в эпилептическом припадке, мои суставы разрывались. Задавали мне вопросы о том, готов ли я всё рассказать. Требовали, чтобы я всё написал и рассказал. Мне нечего было сказать. Я пережил адские муки. Пытка током продолжалась около часа.

Когда закончилась эта пытка с меня сняли маску. Передо мной за столом сидел сотрудник УБОП, которого оставили меня охранять. В правом углу на полу рядом с электророзеткой я увидел большую подушку, на которой лежал какой-то ящик «военного» цвета хаки с торчащими проводами. Я догадался, что, это тот аппарат, которым меня пытали током. Впоследствии адвокат Колюканов В.Н. мне сказал, что это была «ручная магнита». Мужчина, который меня охранял, сказал, чтобы меня перевели в другой кабинет. Он назвался Костей. Я слышал, что он был на сутках, то есть дежурил. Дал мне сигарету и уже готовый чай. Сказал, что сейчас шесть часов утра и у меня есть время до 8.30 отдохнуть. Поэтому я понял, что меня пытали весь день и всю ночь с 12 на 13 апреля. В этом кабинете (крайний около лестницы на пятом этаже) на столе возле окна лежала моя сумка-барсетка, мой паспорт. На сейфе увидел два целлофановых пакета с зеленым порошком. Я спросил у Кости об этих пакетах, на что он ответил, что это марихуана. Зашел сотрудник и спросил наркоман ли я.

Я вспомнил, что ночью, до применения тока, когда я лежал лицом вниз, Сан Саныч засовывал в мою правую руку пистолет, прижимая каждый палец. Я чувствовал, что это был пистолет, так как ощущал холодный металлический предмет. Под конец ночи, после пыток, когда я стоял, мне влажным тампоном протирали или смывали ладони. Позже, мне сказали, что в машине и в моей джинсовой куртке нашли марихуану в присутствии понятых.

Через три часа меня перевели в другой крайний кабинет, окна которого также выходили на проспект Правды. В кабинете было три стола: два напротив – друг-друга, а третий – возле двери. За одним из столов сидел оперативник, который представился Александром. Через некоторое время зашли работники УСБУ и сказали, что задавят меня психологически. Опять начались допросы. Показывали множество фотографий погибших людей. Среди них фотографии убитых Курочкина, Харчишина, а так же других, о которых говорилось в средствах массовой информации. Меня спрашивали, знаю ли я их, кого знаю из политиков, стрелял ли я и т.д. Сотрудники УБОП и СБУ рассказывали, что у девушки на жилмассиве Победа люди в масках сорвали сережки. Говорили, что в Киеве поймали какого-то Эдика, что, якобы на месте преступления с телефона у него выпала СИМ карта, на которой значатся мои телефоны и он дает на меня показания. Рассказывали мне о каких-то людях, которые дали на меня показания. Я попросил устроить с ними очную ставку. Они мне назвали какие-то фамилии, которые были мне не знакомы. Этот разговор происходил после 9 часов 13 апреля. При этом так же находилось трое сотрудников СБУ и двое УБОПовцев и Сан Саныч. Он подходил и бил меня по лицу кулаками и в область головы: сверху по макушке, ребром в область шеи. Говорил, что «мы знаем, что это ты убийца». Сказали, что сейчас придет следователь и будет с тобой общаться. Они говорили о том, что у меня нашлись два пакета марихуаны. Один пакет в машине, а другой – при мне, в моей джинсовой куртке. Есть понятые, которые укажут, что тебя под подъездом арестовали при обыске нашли марихуану. Показали мне документ, якобы о том, что в моей куртке и машине нашли два пакета марихуаны. Сказали, если не подпишешь, будет распространение наркотиков, если подпишу – будет хранение. Я сказал, что всё это ложь, поскольку все время был в куртке и никто ни у меня, ни в машине ничего не находил, тем более с участием понятых. Также мне рассказали, что на свалке в районе Каменки нашли мои автоматы, которыми я расстрелял Воробьёва. Я понял, что это все это инсценировано с наркотиками для того, чтобы меня задержать на этом основании и пытать дальше. Мне сказали, что меня по любому посадят за наркотики, так что выхода у меня нет. Сан Саныч мне грозил, чтобы я готовился, а они обеспечат мне жизнь в СИЗО, где в пресс-хате я всё расскажу и напишу. Я просил, чтобы о моём задержании сообщили моей жене и чтобы ко мне пришёл адвокат. В ответ сотрудники УБОП и СБУ громко смеялись и говорили, на меня дали «зелёную» и они вправе делать со мной всё, что захотят: «Ты живёшь на Украине, а не в Париже, где соблюдаются права человека». Сан Саныч сказал мне, что пытки будут проводится ежедневно, пока я не расскажу о событиях связанных с убийством Воробьева и остальных: Курочкина и т.д.

Затем работники УБОП спустили меня на первый этаж и повели на задний дворик, далее в подвал, чтобы не было слышно моих криков, так как на пятом этаже я видел много мужчин и женщин. Входная дверь в подвал расположена левее от двери в здание УБОП. Как сказали сотрудники, там была старая оружейная комната. Я запомнил обстановку подвала. Поперек идут две трубы, на полу лежал новый шланг. К трубам был прикреплен штырь, к которому можно было подвесить человека. Двое мужчин уложили меня лицом вниз на асфальтный пол. В подвале я услышал, что их зовут Влад и Леша. Они вдвоем начали делать «Марью Ивановну». Мне садились на поясницу, задирали руки в наручниках к затылку, щипали за гениталии, сжимали яички, требовали дать показания об убийствах. Боль была страшная – я терял сознание, мочился под себя. Говорили, что Киев на меня «дал фас» и они могут делать со мной все, что захотят. Меня били по голове в область затылка, темени и висков, от чего сотрясался головной мозг. В подвал спускался Сан Саныч. Он бил меня под лопатку в область сердца, после чего останавливалось дыхание, а так же давал указания другим как меня бить. Допрашивал меня работник УСБУ, которого зовут Валик. Я слышал о том, что до УСБУ он работал в УБОП. Валик играл роль «плохого» следователя, а другой работник УСБУ Вова – «хорошего». Именно Вова во время пыток сочувственно просил прекратить молчанку и лучше все рассказать. Влад мне сказал, что теперь в этом подвале я буду каждый день, пока не расскажу либо не подпишу документы об убийстве Воробьёва. Они мне приводили множество примеров пыток, которые могут со мной производить, после чего продолжали меня истязать. Там я находился около 4-6 часов.

Также я помню, что двое сотрудников УБОП под руки меня затаскивали в какой-то кабинет на пятом этаже, где сидел мой знакомый Маренков Виктор, наверное, для его же запугивания. В кабинете находились пять сотрудников УБОП и УСБУ. Перед этим Сан Саныч пригрозил, что если я открою рот, то он меня убьёт.

Поздно вечером Влад и Леша под руки, так как от боли я не мог самостоятельно передвигаться, а третий сотрудник в маске и камуфляже с нашивкой «Сокол» держа за наручники сзади, привели меня в кабинет следователя, расположенный на втором этаже напротив лестницы. Там за столом сидел мужчина, представившийся следователем. Следователь показал мне документ об обыске моего автомобиля и сказал, что есть понятые, которые видели как в моей куртке и машине нашли «травку» и экспертиза уже будет готова завтра.  Сказал, что если не подпишу, то будет хранение, а если нет – будет распространение наркотиков – сам выбирай. Я сказал, что вину свою не признаю и без адвоката говорить и подписывать ничего не буду. После чего следователь дал мне подписать документ о моем праве иметь защитника и сказал, что защитник возможно будет завтра. В тот же вечер 13 апреля следователь составил протокол моего задержания.

Далее Влад и Леша автомобилем «Ланос» отвезли меня в ИВС в районе 12 квартала. Меня завели на второй этаж ИВС, где находились пять сотрудников. Сотрудники ИВС начали меня осматривать и обыскивать. Я объяснил, что работники УБОП и УСБУ меня пытали, в том числе и электротоком, и что со мной может всякое случиться – могу умереть, так как болит сердце и печень. Меня раздели догола и полностью осматривали. Гематомы у меня были по всему телу. Старший смены детально зафиксировал все мои побои в какой-то документ и дал мне его подписать. Я хорошо запомнил этого человека и могу его показать. Я спрашивал, может ли мой адвокат или суд потребовать этот документ, на что мне ответили, что все решает начальник ИВС.

В ИВС посадили меня в камеру № 20, где находились двое людей, которые, судя по их разговорам и наколкам на теле, отсидели по не менее 10 лет. Это была трехместная камера. Говорили о том, что меня уничтожит УБОП, кинут в «пресс-хату» и поломают мне жизнь. Чтобы меня не били, мне нужно найти общий язык с милицией. Лучше бы мне написать явку с повинной, либо найти какой-то компромисс. Я сказал им, что меня обвиняют в убийстве директора рынка «Озерка», но этого преступления я не совершал. Однако мои истязания работниками УБОП и УСБУ выглядели убедительнее, поэтому советы моих сокамерников были небезосновательны. Будучи полностью деморализованным, находясь в беспомощном состоянии, осознавая, что больше не выдержу пыток, от боли и отчаяния в бессонную ночь на 14 апреля я принял решение сказать следователю, что дам показания. Я понял, что поводом для задержания будут наркотики, так как у меня не было наркотиков и не было оснований меня задерживать, иначе как подбросить мне их. Я понял, что мне нужно придумать хоть какую-нибудь историю о Воробьеве. Я придумал показания о том, что Воробьев должен был мне деньги. Также придумал знакомого, который якобы был со мной. Придумал какой-то строительный объект, на который я будто бы давал деньги. Я был уверен, что когда меня все-таки доставят в суд, я смогу доказать, что эти показания выдуманные и я не совершал никакого убийства.»

А вот и Усов.

 СБУ: умение воровать

20.09.2012 23:53 | 19 комментариев  

В глазах большинства граждан служба (работа) в правоохранительных органах выглядит крайне престижно, несмотря на крайне низкий официальный уровень доходов работников силовых ведомств.

Умеренное финансирование в части начисления зарплаты с лихвой компенсируется разного деятельностью разного рода благотворительных контор http://ord-ua.com/2012/07/13/sbu-iskusstvo-klyanchit-i-otmyivat-dengi-dokumentyi/ , (созданных для легального и безопасного вымогательства, отмывания и легализации денег), подачками в виде служебных квартир, внешними атрибутами в виде грамот, погон, званий и ярких побрякушек (именуемых наградами), а также исторически сложившимся созданием и поддержания имиджа всевластности, таинственности, могущественности и престижности правоохранительных органов и их работников.

Однако, есть еще одна весьма прибыльная статья доходов тех работников (прежде всего, оперативников и следователей), кто, как говорится, работает «на земле», то есть, непосредственно соприкасаясь с материальными ценностями.

При этом, например, сложилась практика, когда начальник топ-уровня (руководитель ведомства, его заместитель либо руководитель аналогичного уровня), находясь в высоком кабинете, получает «жалование» от олигархическо-политической группировки, находящейся при власти, и при этом обязан отрабатывать «зарплату» круглосуточно, правильно фильтруя все, касающееся представляемой группировки, как само собой разумеющееся. Таким чиновникам не с руки (да и запрещено) брать снизу, они считаются как бы объективными и никогда не могут быть уличенные в «левых» взятках. Естественно, что таковые уходят в первую очередь в случае изменения политической конюнктуры.

Начальники уровня пониже кормятся за счет подношений снизу, а также за счет «покупки» их содействия (пассивности) под конкретный проект (прямо выражаясь, за счет взяток по конкретным делам). В компетенции такого начальника забрать дело у одного следователя и передать его другому, более покладистому, «посоветовать» тому же следователю (или операм) поумерить прыть либо пустить дело по иному этапу развития, нежели он мог развиваться без такого вмешательства.

И наконец, рядовые следователи и опера «перебиваются» мелкими подачками в виде взяток за непринципиальные вопросы: разрешить свидание, несущественно переквалифицировать обвинение, «забыть» поставить эксперту тот или иной вопрос (от которого зависит исход дела), «замутить» или случайно «найти» доказательство и тому подобное.

Но особой статьей доходов следователей и оперов есть откровенная кража предметов и вещей, что осуществляется во время обысков.

Представим, что происходит обыск в квартире (жилье, офисе), напичканному ликвидными материальными ценностями (деньги, драгоценности, ценные бумаги, документы), особенно, например, в отсутствие хозяев (сидят в СИЗО, убиты, скрываются и так далее). Во время обыска в помещении крутится толпа народа: тут и следователь, и сопровождающие оперативники, понятые, эксперты, физзащита, бывает – заглянет начальство, короче, уследить за толпой народа невозможно, равно и как проконтролировать всех. Соблазн «случайно» положить в карман обнаруженную в тумбочке пачку денег или найденное на секретере ожерелье крайне велик. Что было, что не было – потом доказать невозможно. Или, как вариант, можно «срисовать» обстановку, «не заметя» и скрыв от изъятия, например, чемоданчик, набитый купюрами, чтобы потом наведаться индивидуально, либо «навести» на квартиру правильно ориентированных домушников.

Ориентируем читателей: в тех редких случаях, когда прибывшие журналисты рассказывают об успешно проведенной операции, демонстрируя шкафы с деньгами, обнаруженными у взяточников (обнальщиков) – это либо прокол, когда журналистов не допустить не удалось, либо запланированная акция и деньги действительно нужно показать публике (как доказательство).

Впрочем, даже «засвет» изъятого не особенно огорчает правоохранителей: официально изъятые деньги в размере нескольких миллионов чего-либо вполне легально «дерибанятся» наверху (мы детально опишем эту схему в следующий раз), при этом во время описи изъятого всегда можно из обнаруженного шкафа денег взять себе немножко, как говорится, на жизнь хватит. Главное, чтобы они были, на фоне найденной и красиво показанной журналистами кучи изъятого слямзить пару-тройку пачек не представляет ничего сложного.

Но в некоторых случаях можно украсть матценности даже потом, после всех фиксаций и изъятий, описей и протоколов. Сегодня как раз о таком случае (характерно то, что все подтверждается документально, демонстрируя, безусловно, откровенную тупость (в совокупности с наглостью) отдельных работников Службы безопасности Украины.

Итак, 27 декабря 2011 года в помещении Дочернего предприятия «Киевский облавтодор» (интересы которого я представлял на тот момент и представляю сейчас), находящемуся по улице Артема, 40-а в городе Киеве произошел обыск, сопровождаемый изъятием документов и предметов, по мнению следствия могущих иметь определенную процессуальную ценность. Мы не будем вдаваться в подробности дела, а ограничимся лишь описанием узкого круга вопросов – что было изъято, как и куда потом делось.

Мало того, что обыск проводился лицами, очевидно, имеющими крайне смутные понятия о личной гигиене и техническом прогрессе (такие выводы можно сделать по пятнам мочи вокруг унитаза и сломанной защелке замка двери в туалете, а также по удивленным возгласам участников обыска вроде как «Мыкола, глянь, на окнах такой прикольный целлофан натянут, это наверное, чтобы тепло было» и «пацаны, приколитесь, какая прикольная машина, сама кофе готовит»).

Во время обыска, скажем так, частично присутствовали весьма сомнительные понятые, если присутствовали вообще (они должны быть, и в протоколе обозначены). Существование либо отсутствие людей проверяется достаточно просто, и я воспользовался этим методом: послал заказные письма-пустышки по адресу и одного и другого понятых, обозначенных в протоколе описи и изъятия. С одного из адресов письмо вернулось с лаконичной отметкой почтового отделения «адресат не проживает», следы другого вообще обрываются. Осмелюсь откровенно предположить, что «понятые» были выдуманы следователем на месте, в надежде на то, что никто не будет проверять их наличие и сам факт существования и никто не будет свидетелем совершенного преступления (о котором ниже).

Изымаемые вещи и документы отбирались без детальной описи и анализа: документы изымались папками, с внесением в протокол записей типа «изъята папка с документами красного цвета с надписью «Donau», «изъята папка зеленого цвета с надписью «Текущее» и так далее…

Не обязательно быть искушенным в процессуальных моментах, дабы понять, что подобные действия (изъятие документов «папками», без описи и содержания) являются откровенно незаконными. Из любой папки можно изъять и купировать какие угодно документы, и в любой папке можно потом «найти» какие угодно документы (даже разработанный Януковичем план нападения на Путина).

Всего по объемам было изъято документов объемом как два холодильника крупных размеров.

И самое пикантное: за несколько дней до обыска ко мне, как юристу, обратились две фирмы-нерезидента, «Westar Investment LTD» и «Vestar Invest S.A.» с просьбой посодействовать в разрешении проблемы взыскания задолженности с ряда украинских предприятий. Обратившиеся предприятия передали мне свои печати (что необходимо, например, для заверения копий документов для подачи в суд), уставные документы, и самое главное – оригиналы документов, с которыми предстояло работать, взыскивая задолженность (договора, контракты, акты выполненных работ, векселя, накладные, платежки).

И вот эти документы попали под всеобщее изъятие. Лица, проводившие обыск, увидев «заграничные» названия и яркие бланки векселей с непонятными надписями, заподозрили возможное участие предприятий в незаконных схемах и изъяли все «до выяснения».

Не желая, чтобы «выяснения» тянулись бесконечно (работа стоит, клиенты нервничают) я изредка ненавязчиво интересовался, дескать «что там с документами, когда проверите?» (благо убедится, что они не имеют никакого отношения к деятельности ГП «Киевский облавтодор» можно было еще на месте, во время изъятия, даже путем «просмотра по диагонали» изъятого).

И Служба безопасности Украины и Генеральная прокуратура Украины неоднократно отвечали «все под контролем, факт изъятия документов и печатей подтверждаем, когда будет все проверено и проанализировано – вернем, не сомневайтесь». Правда, от Службы безопасности Украины уже тогда поступали весьма интересные (как я сейчас понимаю) и не особо завуалированные «предложения» — обсудить «подальшу долю вилучених предметів та документів» при чем сделать это нужно в произвольном порядке, путем согласования со следователем Коцюбой Игорем Витальевичем:

sbusvjat1

gpussvjat2

Очевидно, что я «стормозил», не вняв более чем откровенным предложениям покладисто обсудить «подальшу долю вилучених предметів та документів», потому как уже 19 июля 2012 года я получил крайне интересное письмо от уже упомянутого следователя Игоря Коцюбы:

kocjuba

Оказывается, никаких документов «Westar Investment LTD» и «Vestar Invest S.A.» во время обыска не изымалось (!), а печати мне отдадут только после предоставления доверенностей от предприятий… Еще раз замечу, что и документы доверенности были изъяты во время обыска (иначе чего бы это следователю хотелось бы со мной обсуждать вопросы нелегкой «подальшої долі документів», если и доверенностей и документов не было). Существование печатей тоже могли не признать, но печати были отдельно внесены в протокол обыска и изъятия (в отличие от «документы в красной папке), и тут вариантов лавирования (не находили) у следователей СБУ не было.

Слегка «прозрев» от такого кардинального поворота событий, я еще раз обратился в Генпрокуратуру и СБУ с вопросом «как так, сначала документы были, вы же сами неоднократно это подтверждали, и вот их уже нету, куда же они делись?», на что получил еще один исчерпывающий ответ:

uusovv

Итак, согласно письму, изъятые 27.12.2011 «скопом» документы были детально осмотрены следователем в период с 29.12.2011 по 12.01.2012 и среди них документов «Westar Investment LTD» и «Vestar Invest S.A.» обнаружено не было.

Опять же вопрос: если их не было в начале 2012 года, если они были гораздо позже, весной 2012 года (когда их наличие прямо признавалось не только самой СБУ, но и курирующей дело Генпрокуратурой)? Кстати, интересная и пикантная особенность: откровенно слабо верится, что следователь детально осматривал и описывал два кубометра документов, тратя на это все новогодние и рождественские праздники ! Согласимся: настроение у нормальных людей в этот период не совсем рабочее, поведение традиционно не совсем трезвое, все отдыхают, здание СБУ закрыто, да и не забываем, что для следственных действий подобного рода необходимы понятые (в существование идиотов, способных проторчать в новогодние праздники в кабинете следователя, пересчитывая и описывая нудные бумаги. Кто-то в протоколе может и записан, но эти понятые такой же категории, как и первые, которые типа «были» во время обыска.

По этому поводу есть достаточно бородатый анекдот, что говорится, в тему:

В особняке убили криминального авторитета (бизнесмена), на место происшествия приехала опергруппа, все восторгаются обстановкой (кругом антиквариат, картины, дорогущая мебель, техника), а протокол посадили писать новичка-практиканта-стажера. Он и пишет, как видит «в прихожей обнаружен труп, с признаками насильственной смерти, на полу обнаружены пятна крови…», «в столовой на каминной полке обнаружен пистолет со следами отпечатков пальцев…», «под диваном кейс черного цвета, в котором находится один миллион долларов купюрами по сто долларов», тут подходит старший группы, читает и говорит «эх, молодежь, учить тебя надо» и своей рукой дописывает «обнаружен не был»…

Выскажу обвинение (надеюсь, со временем вместо меня это сделает прокуратура): следователи СБУ украли (или банально потеряли) изъятые во время обыска документы, имеющие прямую непосредственную материальную ценность, решив «сделать дураками» и подставить начальство (неоднократно признавшее факт наличия изъятого), «задним числом» сделав видимость, что «ничего не было. Обращаем внимание, что авторы писем, признающих наличие документов и авторы писем, признающих их отсутствие – разные (то есть, очевидно наличие противоборствующих кулуарных ведомственных группировок, «подсиживающих» и «подставляющих» друг друга).

Игра, скажем так, крайне рисковая, потому что факт наличия документов признавал не кто иной, как заместитель начальника Главного управления Генеральной прокуратуры Украины Игорь Анатольевич Прышко (сын заместителя Генерального прокурора Украины Анатолия Григорьевича Прышко), по служебной иерархии занимающие более высокий уровень, нежели ничего не обнаружившие «отказники» следователь СБУ Коцюба и его непосредственный начальник Усов (судя по совершенным действиям, они либо очень бесстрашные люди, либо загнаны в угол кулуарным понижением своего статуса и понимая, что терять нечего – идут напролом (рисковать так рисковать).

В слабый интеллектуальный уровень следователей и то, что они «потеряли» документы не верим (подлецов в Службе безопасности Украины держат, дебилов – очень редко), и скорее всего документы были реализованы (проданы), по причине несогласия обсуждать «їх подальшу долю» (красиво написано про «долю» (судьбу), прямо поэма, в который раз не могу воздержаться от цитирования)

Среди изъятого были векселя, которые, поясним для не юристов, являются ничем иным, как расписки, и тот, у кого они находятся – имеет право требовать по ним взыскание с лица, указанного как плательщик (должник). Итак, векселя могли быть просто проданы третьим лицам, который спокойно взыскали долг с должника (благо при содействии нечистых на руку следователей и оперативников это сделать достаточно просто).

Документы иного характера (договора, акты поставки товаров) можно реализовать в подобный же способ (как и векселя, но немного по другой схеме): заявится к должнику и просто объяснить «либо платишь благотворительной организации, например, http://ord-ua.com/2012/07/13/sbu-iskusstvo-klyanchit-i-otmyivat-dengi-dokumentyi/ с ярким названием «Фонд поддержки национальной безопасности Украины» (или еще какой) сумму в миллион гривен (долларов) и тебя никто не трогает, как гарантии твоей неприкосновенности тебе отдают оригиналы документов, либо (если не поймешь заманчивого предложения обсудить «подальшу долю» нехороших для тебя документов) – документы возвращаются неспокойному юристу Алексею Святогору, который с ними дальше работает и получает долг сполна.

Безусловно, первый вариант явно предпочтительнее и выгоднее всем (кроме тех, у кого документы были украдены изъяты, то есть, меня и кредиторов), и очевидно, что он был реализован окончательно, если по последней категорической версии СБУ документов «таки нету» точно и их не было еще 12.01.2012 (на момент окончания осмотра).

Бывалые искушенные адвокаты могут порассказать много аналогичных случаев от банального «обноса» обысканных квартир, домов и офисов до изощренных многоэтапных схем, в результате реализации которых задержанный по подозрению в несуществующем преступлении человек, посидев в СИЗО несколько месяцев, выйдя на свободу узнавал, что свое жилье (бизнес) он продал (подарил, уступил) неизвестному лицу, подписав сделку как раз тогда, когда находился на нарах.

Но я первый, кому удалось не только поведать об одном таком случае, но и документально последовательно его доказать. Удовольствие сомнительное, но все же, это лучше, чем ничего, или рассказы, не имеющие доказательной базы и потому имеющие характер домыслов и фантазий, возводящих напраслину на доблестных рыцарей плащей и кинжалов. Остается надеяться, что и новый УПК и действия Верховной Рады Украины по реформированию правоохранительной системы будут эффективными и позволят установить барьер для деятельности обнаглевших и потерявших остатки совести, стыда и инстинкта самосохранения «воров от правосудия».

Алексей Святогор, адвокат

“ОРД” 

Оцените материал:
54321
(Всего 0, Балл 0 из 5)
Поделитесь в социальных сетях:

9 ответов

  1. Слідчий СБУ у справі Тимошенко пішов на підвищення!

    алё, а когда ты підеш на підвищення? Типа на должность “начальник отдела ботов”?

    И соответственно, с присвоением спецзвания “ботковник” )))

  2. как-то забыли правоОхренители Харькова раскрыть убиство судьи Трофимова, уже год прошел, а всё недосуг.
    Куда смотрит президент, уже посадил бы пару-тройку прокуроров и милиционеров за халатность…

  3. Что-то не позволяет верить бумагам..

    Святогор О.А., а его корреспонденты только одной буквой отделываются….

    Как-то не протокольно, бюрократы так не делают.. Обычно фамилиё, И.О….

    Отчество потерял в бумажках аблокат…

  4. А вроде, несколько лет назад очень нашумела история с кражей ценностей ментами при обыске. Там, вроде, видеокамера оказалась. Что-то такое было…

  5. Не читал статью, так пробежал, только глянул на фото документы и сразу увидел следы наложения, они же видны невооруженным глазом!!! Причем примитивным способом через сканер. Вопрос, зачем тут такие “вывешивать” документы с явными признаками отделки? Для придания статье правдивости? После это углубляться в суть статьи пропало всякое желание.

  6. Що до повалення конституційного ладу в Україні. Для цього потрібно встановити, а чи є в Україні цей конституційний лад. Конституційний лад — це встановлений Основним Законом порядок організації і функціонування інститутів держави і суспільства, система суспільних відносин, що гарантуються, забезпечуються і регулюються законами, прийнятими відповідно до Конституції.Конституційний лад України, передбачений її Конституцією, характеризується насамперед рядом загальних принципів, зокрема суверенністю, демократизмом, гуманізмом, реальністю, системністю, науковою обґрунтованістю, історизмом, наступністю, програмним характером, гарантованістю.Конституційне право-це галузь,яка є сукупністю норм,що закріплюють основи Конституційного ладу України. Слід звернути увагу на принципи, згідно з яким людина, її життя і здоров’я, честь і гідність, недоторканість і безпека є найважливішою соціальною цінністю.
    Принцип народного суверенітету(згідно з яким народ є носієм суверенітету і єдиним джерелом влади)
    українська держава унітарна, суверенна, незалежна, демократична, соціальна, правова, з республіканською формою правління;
    організація і діяльність державної влади будується на засадах її поділу на законодавчу, виконавчу і судову;
    визнання і гарантування місцевого самоврядування;
    принцип верховенства права(згідно з яким закріплюється загальна підпорядкованість праву, пряма дія і застосування норм конституції. Ось тепер з огляду на викладене,чи можна сказати, що в Україні є конституційний лад? Очевидно, що ні. Наприклад, усі три гілки влади Янукович узурпував у свої руки. Це означае, що Янукович грубо порушив ст.6 Конституції Украини, а саме порушив один із головніх принципів конституційного ладу щодо організації і діяльності державної влади на засадах її поділу на законодавчу, виконавчу і судову. Тобто в Україні замість державної влади виникла влада Януковича, що конституційний лад змінено ладом Януковича. Колишні органі влади стали виконувати волю Януковича, тобто керуватись у своїй діяльності поняттями. Виходить, що в діях Януковича вбачаються ознаки злочину, передбачені ст.109 КК України про кримінальну відповідальність за дії, спрямовані на насильницьку зміну чи повалення конституційного ладу або на захопленя державної влади.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Читайте также

«Дело ювелиров». Судья Вовк и следователь ГПУ Безушко хотят «разжиться камушками»

«Дело ювелиров». Судья Вовк и следователь ГПУ Безушко хотят «разжиться...

Недавно сменившееся руководство страны в лице президента Владимира Зеленского и его соратников заявило о том, что украинскому бизнесу, а в…
Великий махинатор Ирина Долозина: грязные схемы «скрутчицы»

Великий махинатор Ирина Долозина: грязные схемы «скрутчицы»

Ирина Долозина -- чемпион по "скруткам". При всех начальниках
НЕНУЖНОСТЬ ГОСУДАРСТВА

НЕНУЖНОСТЬ ГОСУДАРСТВА

Последние российские новости впечатляют. Бывший журналист «Новой газеты» Сергей Канев пишет, что под Питером была обнаружена частная тюрьма с крематорием.…
НОВОСТИ