Человек не терпит насилия!

Повесть о третьем сроке

   

    Работать на вольных хлебах достаточно комфортно, но не слишком прибыльно. Поначалу всё шло настолько хорошо, что я корил себя за то, что не ушёл в самостоятельное плавание раньше. Мне удалось несколько раз неплохо прислониться к выборам мэров в провинциальных городах. На пике развития моего агентства наша команда совершенно гениально ухитрилась работать одновременно на два противоборствующих лагеря, стремившихся получить контроль за нефтеперерабатывающим заводом. Если можно было бы придать ту историю огласке, она вошла бы в учебники по технологиям и разводу «хозяйствующих субъектов». После мэрских выборов и этой «нефтянки» заказов было много. Мы заделывали трещины в репутации провинциальных чиновников, обслуживали пару корпораций, занимаясь контрпиаром, поддерживали информационные войны олигархов лёгкого веса. А потом как‑то сразу всё стихло. Не то чтобы заказы резко кончились, нет. Они просто… как бы точнее выразиться? Они усохли… Съёжились до микроскопических размеров. Я почувствовал эту перемену, возвратившись однажды из отпуска. В какой‑то момент денег стало катастрофически не хватать. Понимаете, о чём я?

Я не стал больше тратить, я стал меньше зарабатывать. Сначала закрылся рынок депутатов – одномандатников, которые теперь проходили в Думу по партийным спискам, затем у нас перестало получаться работать в провинции, которая больше не испытывала благоговейного трепета перед столичными пиарщиками, предпочитая работать с собственными кадрами. Надо отдать им должное, они сильно выросли за прошедшее время.

   
В конце концов мы перестали получать доходы от нашей традиционной работы – медийных кампаний для московских заказчиков. Мы вели какие‑то переговоры, встречались с потенциальными заказчиками, писали предложения, рисовали схемы, но в финале нам либо доставались крохи, либо не доставалось ничего. Мы продолжали встречаться с нашими клиентами на разных бизнес‑форумах, презентациях и вечеринках, но они лишь улыбались и, отводя глаза, говорили что‑то типа «вы знаете, мы пока решили отложить намеченные с вами проекты». Кое‑кто даже уклончиво говорил «вы же знаете, какая у вас репутация» и о том, что к нам обращаться «не рекомендуют».

   
Таким образом, мы доползли до того порога, когда имя на рынке вроде бы ещё есть, а вот денег уже нет. Проекты становились все мельче и мельче. «По совету знакомых» к нам изредка приходили какие‑то тревожные пассажиры, предлагавшие небольшие бюджеты за то, чтобы снять материал с какого‑нибудь сайта или, наоборот, разместить в Интернете или прессе информацию о том, что их конкурент строит элитное жильё, которое может любой момент развалиться. Платили они мало, да ещё и долго, посему мы после размещения соответствующей информации шли к их конкурентам и предлагали купить на этом сайте «блок». То есть гарантию отсутствия на этом сайте любой негативной для конкурента информации в течение определённого времени. Но это были уже семечки. Заниматься подобными вещами означало то, что со временем мы станем обычной швалью. Из разряда тех контор, что предлагают клиентам в ответ на появление гадостей на сайте Компромат ру устроить хакерскую атаку. Обещания эти выполнялись несложно, потому что «компромат» планомерно вырубается пару раз в месяц из‑за атак всяких молодых сетевых хулиганов, тренирующих свои навыки. Такой ерундой можно было довольно долго заниматься, зарабатывая долларов по пятьсот за «хакерскую атаку». Чувствовал я, что если мы сейчас не брезгуем заниматься такой херней, то в скором времени окончательно измельчаем. Иными словами – доебемся до мышей.

Я утешал себя тем, что после затяжного штиля жизнь сама выносит на твой берег новых заказчиков. Я надеялся, что вот‑вот у нас, наконец, появится тот самый Большой Проект. Главное – быть к нему готовым. И вот в ожидании этого проекта я, от безысходности, разрабатывал два направления: сетевые блоги и политический глянцевый журнал. Оба проекта были довольно утопичными, если выражаться корректно. Точнее, представляли из себя банальное наебалово, если называть вещи своими именами.

Сетевые блоги получили широкое распространение в Интернете, потому что давали шанс любому бездельнику в одночасье стать звездой, новостным ресурсом, порносайтом или службой знакомств в одном лице. Поскольку открытие личного дневника не требовало от человека знаний по созданию интернет‑сайтов, а количество таких же, как и он лоботрясов, проводящих все рабочее время в Сети, ежедневно росло – такие сервисы быстро стали самыми популярными местами общения различных социальных групп. Однако в российском сегменте Интернета блоги имели свою специфику. Они были намного более политизированы, чем их международные аналоги. Сотни человек занимались обсуждением политики в своих личных дневниках на Live‑journal com, Liveinternet ru или Blogs mail ru. Такие блоги пользовались устойчивой популярностью, и я вынашивал проект создания агентства, специализирующегося на продвижении нужной информации политического или коммерческого свойства через дневники наиболее популярных пользователей.

Вторым моим проектом было создание глянцевого журнала о политике, с либерально‑оппозиционным уклоном. Издав пару‑тройку номеров со скандальными материалами, думал я, можно было бы через полгода продать журнал кому‑нибудь из гонимых олигархов для использования этого СМИ перед выборами.

Оба проекта я предлагал уже десятерым потенциальным покупателям, но то ли они боялись, то ли не понимали моего новаторства, то ли банально жали бабки. О том, что мои проекты слабые, как понятно, не могло быть и речи. Всё‑таки я уже шесть лет работал в медиа и чувствовал новые тренды.

Тем не менее время уходило, а Большой Проект так и не появлялся. Даже смутно не маячил на горизонте. И что‑то подсказывало мне, что надежд на его появление у меня практически не остаётся. И агентству моему суждено исчезнуть из информационного поля, так и не произведя в нём переворота. Да что там. Даже не оцарапав всерьёз.

Вот с такими, прямо скажем, не радужными мыслями я приехал в свой офис, когда‑то занимавший целый этаж здания на «Парке культуры», а нынче ссохнувшийся до трёх комнат. «Мы просто хотим быть более мобильными, поэтому отказались раздувать штат», – врали мы последним, не убежавшим от нас заказчикам, если те всё‑таки приезжали на переговоры к нам. Сами мы, как понятно, предпочитали проводить переговоры на их территории. Один из кабинетов занимали трое девушек, ведущих клиентов, в другом сидела секретарша и бухгалтер, третий занимали мы с моим партнёром Сашкой Епифановым.

Зайдя в кабинет, я нашёл Сашку играющим на компьютере в «Путин‑чесс». Судя по его кислой роже, играл он уже час как минимум, но результатами не блистал.

    – Здарова, партнёр.

    – Здарова, партнёр.

    – Чего не весел, сударь? Вечор прошёл в возлияниях, по случаю иноземного праздника?

    – Вечор мой, Антон, прошёл в объясняловах с женой.

    – Ты забыл ей послать «валентинку»? – картинно ужасаюсь я. – Нет, Саша, я не верю, ты не такой. Ты романтичный. Что же тогда стряслось?

    – Иронизируй, иронизируй. Тебе можно, пока холостой.

    – Что случилось‑то?

    – Да, банально. Потребности есть, а денег нет. В общем, забей.

    – Ясно, – вздыхаю я, – «БМВ любви» разбился о быт. Ты, кстати, машину‑то починил?

    – Ага. Сегодня из сервиса забрал.

    – Ясно. Ты сегодня газеты покупал?

    – Вон, на столе валяются.

    – Есть чего интересное?

    – Не‑а. Новости однако имею.

    – Поведай.

    – Никитоса помнишь?

    – Этого бандоса? Дружка твоего, который к нам три года назад обращался, но так и не стал работать? Помню порожняка твоего.

    – Ладно, хватит тебе. Он через сорок минут приедет.

    – Опять порожняки гонять? На *** он нам нужен?

    – Слушай, что ты заладил? «Порожняки», «порожняки». Я тебе скажу, он нормально поднялся. Говорит, что хочет какое‑то дело предложить. Ты полагаешь, в нашем положении стоит послать его?

    – Да пусть приедет, за спрос денег не берут. К сожалению.

    – А чего хочет?

    – Сказал «при встрече».

    – Что же, будем ждать. Может, принесёт пять копеек.

    – Я на это очень надеюсь, – с выражением посмотрел на меня Сашка.

Никита Исаев, также известный, как Никитос, мало изменился с момента нашей последней встречи. Может быть, чуть пополнел, надел более дорогой костюм и украсил себя очками в интеллигентной оправе*, которые придавали его лицу более осмысленное выражение. По тому, как он оглядывал наш кабинет, по его вопросам о наших делах и скептичной улыбочке, я понял, что сегодня нам нужно использовать все своё актёрское мастерство, если у него есть реальное предложение. Надо включить снисходительное понимание и лёгкое хамство. Иначе Никитос никогда не поверит, что мы ещё на плаву. Одним словом, я решил играть ва‑банк.

* Читателю на заметку: что толкает человека снять очки и сказать себе: “Куплю контактные линзы“? Ответ очень прост: желание лучше видеть, быть активным, успешным, стремление изменить свою внешность, цвет глаз и привлечь к себе внимание. Интернет-магазин контактных линз «Очкарик» предлагает контактные линзы от лучших производителей и ждет всех, кому необходим комфорт и свобода действия!

После обмена воспоминаниями и расспросами об общих знакомых мы, наконец, сели говорить о деле.

    – Дело в следующем, – начал Никита и тут же сделал паузу, многозначительно посмотрев на меня. – Есть одно предприятие, в районе Кутузовского проспекта. Бывший завод военный, по выпуску каких‑то там антенн или радаров, *** их разберёт. Территория громадная. Цеха, склады, площадки. И все это дело государственной важности в руках у полных уродов. Мы с моими партнёрами…

    – С «пацанами», что ли?

    – Антон, ты друг и партнёр Саши, а значит, и мой друг, вопросов нет. Но как бы базар‑то фильтруй. Сейчас же не девяносто третий год. Где ты «пацанов» увидел? Мы бизнесмены. У нас серьёзные интересы в строительном бизнесе. А ты, своими «пацанами», в натуре, криминализируешь мой… этот, – тут Никитос запнулся и обратил свой полный просьб о помощи взор к Саше, – ну, как теперь говорят?

    – Дискурс… – подсказывает Саша

    – Во! Точно. Короче, ты, Антон, неправильно говоришь.

    – Это кто же тебя таким речевым оборотам научил, я стесняюсь спросить? – спрашиваю я у Никитоса.

    – Стараюсь идти в ногу со временем и выбирать правильных друзей, – Никита улыбнулся, одёрнул пиджак и обвёл нас торжествующим взглядом.

    – Ну, вы, ребята, даёте, – смеюсь я, – скоро будете изъясняться, как настоящие филологи. Нормальные люди вас совсем перестанут понимать.

Ладно, с ним, с дискурсом. Ты скажи мне лучше, зачем тебе завод понадобился? Что‑то я сомневаюсь в том, чтобы ты решил отнять у плохих парней дело государственной важности и передать обратно государству. Или ты, может, хочешь в «оборонку» деньги свои инвестировать?

    – Да какая там «оборонка»! Там земли десять гектар. Завод ясное дело, снесём, а земля в том районе, сам понимаешь, золотая.

    – Это нам яснее, да Саш? А то начал с «дела государственной важности». И в чём проблема?

    – А вот в чём, – Никитос достал из внутреннего кармана толстенную чёрную ручку, опоясанную кольцами из белого металла. Предположительно золота, судя по тому, что Никитос, по словам Сашки, ездит на тюнингованном «Porsche Cayenne».

    Я наклоняюсь к Никите, чтобы рассмотреть ручку поближе, и говорю:

    – Какая у тебя ручка интересная. Дорогая, наверное?

    Никита, довольно ухмыляясь, отвечает:

    – Картье. Две штуки стоит.

    – Импортная?

    – Ну не русская, ясен ***. – Никита явно не понимает моего сарказма, но остаётся весьма доволен эффектом, который, по его мнению, произвела на меня его ручка.

    – Короче, к делу.

Он начинает рисовать на листе бумаги аккуратные квадратики со стрелочками, подписывать их ровным, почти чертёжным шрифтом. Видимо, это занятие со времён школы доставляет ему невообразимое удовольствие. Никита увлечённо пыхтит и изредка отрывается, оценивая схему, что наводит меня на мысль о том, что в советских ПТУ всё же неплохо учили.

    – Двадцать процентов акций принадлежат вот этим двум фирмам, учредителем которых является фонд «Бауманец»…

    – Это в честь братвы, что ли? – вежливо интересуюсь я.

    – Не смешно. Ещё двадцать процентов принадлежат фирме «Велес», по пять процентов принадлежат фонду «Содействие спорту» и частным лицам.

Мы выступаем учредителями холдинга «Господарь», контролирующего банк «Прогресс», который является учредителем во всех фондах. Короче, везде мы.

    – Какая схема красивая, – подмигиваю я Саше.

    – Это же додуматься надо. На тебя, Никит, наверное, полк специалистов по захватам года два трудился, – подыгрывает мне Саша, настроившийся на волну моего наглого поведения.

    – И как сложно все, – продолжаю глумиться я, – никогда бы не подумал, что все так запутать хитро можно. Кто же это придумал? Или, правда, рейдеров нанял?

    – Рейдеры‑шмейдеры. Никого я не нанимал. Сами и придумали, что тут сложного‑то? – Никитос демонстративно кидает ручку на стол, показывая собственное превосходство в вопросах захвата предприятий и выстраивания хитрых экономических моделей. – А вы думали, мы по‑прежнему палатки крышуем?

    – Что ты, Никита. Просто для нас это тёмный лес, – тихо говорю я, – так в чём проблема‑то, брат?

    – Ещё сорок процентов принадлежат четырём структурам, которые контролируются банком «Зевс». Остаются десять процентов, необходимые для контрольного пакета…

    – Которые находятся в руках у трудового коллектива, – говорит Саша.

    – А директор завода, ветеран производства, крепкий хозяйственник, сам владеет частью акций и симпатизирует чувакам из «Зевса»… – резюмирую я.

    – Откуда знаете? Они к вам обращались? – испуганно тараторит Никита

    – И завидев, что завод хотят захватить, «Зевс» через директора начал науськивать коллектив, чтобы не продавали акции чужакам… – Саша подходит к окну и поворачивается к нам спиной.

    – И стращает коллектив тем, что захватчики не просто плохие люди, а самые настоящие бандиты… – продолжаю я.

    – Что в целом недалеко от истины, – Саша закуривает.

    – Коллектив устраивает пикетирование территории, митинги разные. В общем, готовится «Зевс», руками рабочего класса, приковать тебя, Никитос, к стене, что Прометея… – я встаю из‑за стола совещаний и сажусь за свой стол, – за то, что ты у него хочешь спиздить священный огонь, исторгаемый доменными печами завода. Кстати, на этом заводе доменные печи есть?

    – Печи? А при чём тут печи? – удивляется Никитос.

    – Так просто, для красоты повествования спросил. Забей.

    – Не исключено ещё, что скоро на твои подставные «помойки» проверяющие органы налетят, как орлы… – Саша подходит к Никите и кладёт ему руку на плечо.

    – Действительно, непременно должны появиться орлы, клюющие печень рейдеров. Для полного соответствия мифам Древней Греции, – я делаю скучающее лицо и утыкаюсь в монитор, – помнишь миф о Прометее, а? Никит?

    – Значит, они раньше пришли… Суки. – Никита встаёт и начинает ходить по кабинету. – Когда они приходили?

    – Кто, Никит?

    – Люди из «Зевса»

    – Да не приходил никто, бог с тобой.

    – А откуда же вы всю схему знаете? – Никита останавливается и по очереди обводит нас недоверчивым взглядом

    – Этой схеме, Никита, лет десять уже. Ох… лучше бы вы по‑прежнему палатки крышевали… И повторяется она каждый месяц. Меняются только названия объектов и спорящих хозяйствующих субъектов.

    – В целом задача ясна – говорит Саша, – ничего нового. Кампания предстоит довольно сложная.

    – А варианты какие есть?

    – Варианты, Никита, всегда есть. Велосипед выдумывать не надо. Все и так ясно. Никит скажи, ты Прометей или нет?

    – Не понял?

    – В смысле, работать готов?

    – Так я за этим и пришёл.

    – Саша, бери бумагу, пиши план.

    – Дай ручку или карандаш.

    – Момент, – я вынимаю из подставки несколько карандашей, которые оказываются тупыми, поднимаю бумаги на столе, в поисках ручки и говорю раздражённым тоном: – медиа структура, бля, ни одного пишущего предмета нет нормального. Невозможно работать, – я открываю ящик стола, достаю оттуда увесистую ручку и запускаю её по столу в сторону Саши, – на, хоть этим говном, что ли, пиши.

Никита провожает глазами ручку, пока она не оказывается в Сашкиных руках. Глаза его выдают туземный интерес:

    – Нормально. Это ж «Монтеграппа», да? Косаря два стоит, я в каталоге видел.

    – Ага, – согласно киваю я, – полное говно. Писать неудобно.

    – А я своей научился грецкие орехи колоть, – отзывается Саша.

    – Хорошо вы тут живёте, – пожимает плечами Никита.

    – Не жалуемся. В общем, Никитос, цена вопроса сто штук…

    – Уфф, – выдыхает Никита, – крутовато.

    – Это только наш гонорар. Ещё на дополнительные расходы полтинник накинь.

    – А… – начинает Никитос.

    – Не интересно, – говорю я, – рыночная цена. За меньшее можем только палатку у метро отжать.

    – Я могу пацанам позвонить?

    – Партнёрам, в смысле? Легко. Мы даже выйдем, чтобы тебя не смущать.

    Мы выходим из кабинета, Саша снова закуривает и спрашивает у меня:

    – По ходу довыебываемся мы сейчас, не думаешь?

    – В нашем положении, Саша, «или пан или пропал».

    – С ручкой хороший фокус. Не переборщим?

    – Нет, не переборщим. Клиент должен видеть, что перед ним профессионалы – это раз. И то, что другие люди перед ним так же платили нам такие деньги, а может, и больше, за те же услуги – это два. Мы должны демонстрировать, что у нас по‑прежнему все охуительно. Даже ещё лучше.

    – Чего предлагать будем?

    – Схему с «нефтянкой».

    – Классика, – улыбается он.

    – А другой схемы, брат, у нас с тобой и нет, – тихо резюмирую я.

    Через пять минут Никита выходит из моего кабинета и говорит:

    – Мы согласны. Давайте ваш план.

    Мы возвращаемся, снова садимся за один стол, и я начинаю излагать:

    – Итак, первое, что необходимо сделать Прометею, это доказать людям, что священный огонь он спиздил для них. Для этого на завод запускается реальная братва, которая начинает запугивать заводчан. Неплохо было бы кого‑нибудь отпиздить жёстко, для полноты картины. Люди из «Зевса» начинают бороться с братвой. Братва наезжает на директора. На предприятии устанавливается атмосфера страха. Подключается пресса с рассказами о бандитах, которые хотят отобрать завод. Далее, запускается слух, что и сам директор, в общем, шибко нечист на руку, потому что бандиты на честных людей не наезжают, а только на жуликов или людей, имеющих связи с криминалом. Раскручивается тема о том, что подконтрольные «Зевсу» структуры подчиняются «кавказцам». Народная вера в «своего» директора начинает колебаться. Самому директору подбрасывается информация о том, что как только он передаст свои и народные акции в руки ребят из структур «Зевса», они же его и завалят после завершения сделки. С другой стороны, с «Зевсом» за акции борются бандиты. Директор начинает нервничать, потому что непонятно, как себя вести. Единственное его желание – быстро продать акции все равно кому и соскочить живым.

    – Так кому же он продаст‑то, если везде одни бандосы? – живо интересуется Никита. – Где же ему нормальных людей найти?

    – Спокойно. Главное, чтобы акции были, а нормальные люди найдутся. В этот‑то момент и появляется компания «Прометей», связанная с правительством Москвы, которая предлагает директору и народу продать акции хорошим людям, которые ни за что не разрушат их родной завод, так как сами они государственные чиновники. И всё, что «Прометей» хочет – это вернуть заводу нормальное хозяйствование, с зарплатами вовремя, путёвками и детским садиком дешёвым. То есть «Прометей» выполняет своё предназначение – отдать священный огонь/завод в руки людей.

    – А чего, у вас в мэрии настолько крутые завязки есть, Антон? – Никита до сих пор зачарованно слушал, но возвращение к мифу о «Прометее» заставило его воспрянуть. Видимо, прошёл устойчивый ассоциативный ряд с выклеванной печенью.

    – В смысле?

    – Ну, ты же сказал, что конторку эту, «Прометей», будут чиновники из мэрии крышевать. А где мы их возьмём?

    Мы с Сашей переглядываемся друг с другом, затем он обращается к Никитосу:

    – Брат, ты когда ворованные тачки продавал, рассказывая, что это лизинговые машины из Германии, ты клиентам реальных немцев показывал?

    – Нет, а на хуя? И так все на рынке знали, что у меня немецкие машины.

    – Откуда это они знали?

    – Пару‑тройку раз пиздунка запустили и все. Народ повёлся.

    – Тогда, внимание, вопрос: если все вокруг будут говорить, что фирма «мэрская», потребует ли, кто‑нибудь из народа предъявить живого мэра?

    – Или живых древних греков, учредивших компанию «Прометей», – ржёт Сашка.

    – Да… – кивает головой Никита, – чо‑то я затупил. Ничо нового, как на рынке, только оборот больше. Только вот непонятно одно.

    – Что тебе, дорогой, непонятно?

    – А «Зевс» чо, просто тупо будет смотреть со стороны?

    – А «Зевсу», брат, мы устроим на Олимпе, то есть в его родном банке, такой пожар, что ему не до завода будет. Спасти бы своё.

    – А как?

    – А вот так. Будем твой «Зевс» банкротить…

    – Во пиздец‑то… И чо, правда обанкротим?

    – А чо нет‑то? – включается Саша. – В первый раз, что ли?

    – А у вас уже такое было?

    – Было, Никита, было. У нас не такое было. Как, ты думаешь, мы работали на всех парламентских и президентских выборах? Там не завод, там целые регионы отжимать приходилось…

    – Круто… – Никита чуть встряхивает головой, от чего становится похожим на ротвейлера.

    – В общем, да. Ладно, Никита. Мне нужна следующая информация: данные о директоре завода, данные о подставных фирмах «Зевса», данные о PR‑отделе банка, его работа с прессой, имидж банка…

Всё это время Никита сидит, уставившись в стол, затем поднимает голову и кротким голосом спрашивает:

    – А можно чая попросить? И листок бумаги, мне записывать надо, я так не запомню.

    – Тебе, может, сразу коньячку накатить? – предлагает Саша.

    – В общем, не

Оцените материал:
54321
(Всего 0, Балл 0 из 5)
Поделитесь в социальных сетях:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Читайте также

«Дело ювелиров». Судья Вовк и следователь ГПУ Безушко хотят «разжиться камушками»

«Дело ювелиров». Судья Вовк и следователь ГПУ Безушко хотят «разжиться...

Недавно сменившееся руководство страны в лице президента Владимира Зеленского и его соратников заявило о том, что украинскому бизнесу, а в…
Великий махинатор Ирина Долозина: грязные схемы «скрутчицы»

Великий махинатор Ирина Долозина: грязные схемы «скрутчицы»

Ирина Долозина -- чемпион по "скруткам". При всех начальниках
НЕНУЖНОСТЬ ГОСУДАРСТВА

НЕНУЖНОСТЬ ГОСУДАРСТВА

Последние российские новости впечатляют. Бывший журналист «Новой газеты» Сергей Канев пишет, что под Питером была обнаружена частная тюрьма с крематорием.…
НОВОСТИ