Социальное лицо Владимира Литвина или декларативный уровень его личности (то, кем и чем политик хочет казаться для себя и окружающих) характеризуется уравновешенностью, вдумчивостью, глубиной и непредвзятостью понимания проблем, рационализмом и целым перечнем других «добродетелей». Перед непосвященным человеком предстает интеллигентная, мужественная, образованная личность талантливого управленца, мудрого государственного лидера, миротворца, ратующего за интересы нации.

Особое место в социальном обличье Литвина-политика занимает тема человечности, порядочности, моральности, верности правде и справедливости. Эти ценности, как следует из множества намеков фигуранта в различных интервью и публичных выступлениях, опираются на «внутренний зов» и умудренность непростым жизненным, а также профессиональным опытом.

Описанные качества, благодаря истерической организации характера Литвина (что делает его великолепным актером), выглядят весьма убедительно, однако, по данным проведенного исследования, ничего общего с внутриличностными содержаниями объекта – не имеют.

Скорее наоборот, внешняя гиперморальность призвана компенсировать и замаскировать внутреннюю безнравственность, практически полное отсутствие филантропических ценностей, которые несовместимы с базисным радикалом личности Литвина из смеси эгоцентрических импульсов и страха. Доминирующим страхом фигуранта является – страх оставления. Он отчаянно боится быть покинутым, заброшенным, забытым. Поскольку «Я» объекта отождествляется им с политической деятельностью, то в наибольшей степени объекта пугает перспектива политического забвения.

Необходимо отметить, что страх (тревога) с раннего детства является устойчиво и хронически присущей, тщательно скрываемой характерологической чертой Литвина. Фигурант чувствует себя внутренне слабым, беззащитным, никчемным, зависимым от мнения других. Переживание собственной посредственности, неуверенности в себе и своих потенциалах, навязчивый страх перед объективной реальностью с ее сложностями и трудностями «загнали» Литвина в «научно-идеологическую» сферу советского общества (сразу после окончания КГУ объект становится помощником ректора, несколько позже защищает кандидатскую диссертацию на тему: «Деятельность Коммунистической партии Украины в усовершенствовании подготовки преподавателей общественных дисциплин»).

В указанном социальном сегменте (в котором для успешной адаптации не требовалось «быть», а вполне достаточно – «казаться») благодаря упоминавшимся истерическим (демонстративным) особенностям характера, с одной стороны, и стартовой поддержке тестя (Паникарский К.И., известный и уважаемый киевский партийный деятель в восьмидесятые годы прошлого столетия, первый секретарь Ленинского райкома КПСС), с другой стороны, Литвин делает первые успешные карьерные шаги.

Именно в такой среде (дистанцированной от реальности, при наличии высокого социального статуса и с опорой на патронат со стороны «значимых других») фигурант способен чувствовать себя в безопасности. В указанных условиях проявляется псевдо-харизма Литвина, сотканная из описанных выше «добродетелей». Только в априори рукоплещущей аудитории фигурант способен создавать видимость продуктивности и новаторства.

Профессиональная карьера Литвина является историей подъема по иерархической лестнице «тепличного политика». Фигуранта всегда кто-то и куда-то приводил, рекомендовал, поддерживал, патронировал и т.п. Борьба за власть, как правило, происходила в условиях наступления значительно превосходящих сил на заведомо слабого противника. Реально же Литвин не обладает бойцовскими качествами истинного лидера и сильно зависит от «фактора свиты». В условиях отсутствия безапелляционно принимающей и поддерживающей среды объект теряется и начинает паниковать, поскольку становится очевидной его сущность – «паркетного руководителя», посредственной и ординарной личности, готовой, ради достижения лично поставленной цели идти по трупам.

Светлана Ермоленко, специально для “ОРД”